— А я слышала, — вмешалась юная смазливая горничная Глашка, — что его вообще женить не собираются! — девушка склонилась к женщинам, чтобы иметь возможность говорить шепотом. — Князь с супругой сетовали, что Эвери болен или что-то типа того, поэтому жить ему в этом замке одному до самой смерти!

Под жалостливое совместное оханье женщины продолжили свой труд, а подслушавший сплетниц десятилетний мальчишка Петер выскочил во двор, чтобы в очередной раз с восторгом понаблюдать за красочным и впечатляющим тренировочным боем господ.

Движения юного княжича в бою были очень изящными и ловкими. Его гибкости могла позавидовать любая девица, но при этом он обладал немалой силой, так что даже громадному Мартину приходилось с усилием сдерживать удары его меча.

— Молодец, Светлячок! — кричал старший брату и только ему одному было позволено так золотокудрого величать. — Вот только выпад слева у тебя слабенький!

Эвери с еще бо́льшим усердием принимался разить «врага» и не выпускал из рук меча до тех пор, пока из кухни не начинал звучать пронзительный колокольный звон, оповещающий о приготовлении к завтраку.

Наконец Мартин бросил прочь свое орудие и похлопал брата по плечу.

Мальчишка выглядел счастливым и широко улыбался. Его лучистые голубые глаза в обрамлении необычайно длинных темно-коричневых ресниц сияли, а на щеках проявились очаровательные ямочки, сделавшие мальчика необычайно красивым.

Замершая неподалеку пятнадцатилетняя Армина — дочь кухарки — едва не выронила из рук плетенную корзину с постиранным бельём. И хотя весь замок безбожно называл княжича несчастным идиотом, обвинить его в непривлекательности было нельзя, а уж улыбку его — такую потрясающе очаровательную и неотразимую — Армина видела едва ли не впервые.

Между тем мальчишка поспешил уйти в свое крыло замка, где и он и проводил большую часть своего времени. Он никогда не присутствовал на общих трапезах, да и при гостях обычно никогда не появлялся. Его комнаты находились в отдалении от всех остальных. И прислуживали ему только два человека: старая и сердобольная нянька Сарра, которая ухаживала за его одеждой и наводила порядок в комнатах, и старик Бойли, заботящийся о том, чтобы в зимние месяцы в этом крыле было относительно тепло.

К моменту его возвращения Эвери уже ждала большая бадья с тёплой водой, кусок грубого солдатского мыла и огромное потертое полотенце, в которое мальчика заворачивали еще в младенчестве.

Сарра тоже была тут и в очередной раз смотрела на своего подопечного жалостливым взглядом.

— Ну что же вы так, госпожа… — прошептала она жалобно, но Эвери развернулся и посмотрел на нее с глубоким укором.