Окутывая белой невесомой шалью.

Мой пепел ветром унесло в неведомые дали.

От человека не осталось ни следа.

* * *

– Это же Андреас! Бедный дядя. Его последний стих… Да найдет его душа упокоения на небесах.

– Я нашла крестик, где след обрывался, когда пыталась догнать его. Это все, что от него осталось. Поспешила к схрону. Охотники уже побывали там, я отправилась следом, в надежде помочь захваченным лазутчикам освободиться. Конь изнывал, но мы домчались…

* * *

Трое мужчин, нервно оглядываясь, бегут по лесу. Там, в некотором отдалении от деревни, среди зарослей тёрна скрывались приземистые овин, дровяник и два стога сена. Никто не знал, что под сараем, сколоченным из горбыля, скрывалась землянка-схрон. Тайный люк был прикрыт поленницами.

– Здесь сидите, – наказал Иван своим спутникам, затворил лаз, прикрыв его дровами, и вышел на мороз.

Подул ветер. Стремительно нарастающий топот копыт разрушил тишину. Иван хотел побежать, но понял, что тем самым подтвердит подозрения врагов. Он набрал охапку дров и закрыл дверь.

– Отщепенец, стой! – крикнул черный охотник.

– Я ничего не сделал! – ответил мужчина.

Двое всадников приблизились. Один из них накинул на Ивана петлю и дернул: веревка затянулась на шее. От неожиданности Иван выронил дрова.

Второй всадник спешился и подошел к пленнику. Достав острый кинжал, приставил его к шее несчастного.

– Где лагерь бродяг? Говори! – глухо спросил он.

Иван растерянно смотрел на своих мучителей.

– Я ничего не знаю!

Охотник ловким движением вскочил на коня, и они помчались. Веревка повлекла Ивана, он упал на четвереньки. Чтобы петля совсем не удушила, ему пришлось бежать на всех четырех конечностях.  Наконец, мучители остановились.

– Отщепенец, веди к лагерю.