– Прием будет проходить в особняке бургомистра, – размеренно кивнул инспектор. – Он расположен с другой стороны пруда, где мы с тобой были днем. Никаких особых правил не существует: это не деловой ужин, а, скорее, обычная карнавальная вечеринка, разве что без масок, но в особых платьях. Максимум, что тебя ждет, – официальное знакомство с бургомистром, который просил меня об этом заранее. Все остальное время будет посвящено танцам, фуршету и прогулкам по территории парка, который непосредственно примыкает к поместью. В полночь – салют, но уйти можно будет и раньше, если устанешь или заскучаешь. А, и еще… – Дракон потер переносицу, словно подбирал слова или не хотел это говорить. – Ровно в восемь вечера будет объявлен Вальс магнолий. Это местная традиция. Его танцуют только те, кто обручен, и те, кому сегодня подарили ветвь магнолии и получили в ответ цветок с этой ветки.

Мой взгляд непроизвольно метнулся к груди Вилсома, где не было ничего, а потом снова сосредоточился на глазах дракона.

– Я знаю, что ты думаешь обо всем этом и моих желаниях, но, может…

Не представляю, где он ее прятал, но вдруг прямо перед моим лицом появилась веточка с россыпью крупных цветков магнолии. Не все бутоны еще распустились, но большинство из них поразили своим размером, сочным цветом и невероятным ароматом.

Я не спешила принимать дар из его рук, хмурясь и кусая губы, но в голове снова не было ни одной внятной мысли. Брать или не брать? Довериться или отвергнуть? Страх, сомнения, боль… И в то же время – робкая надежда, что не права именно я. Что нельзя всю жизнь жить прошлым. Необходимо идти вперед. Верить. В него. В себя… В нас.

И я решилась. Молча забрала из его рук ветвь, дрожащими руками сорвала самый красивый, на мой взгляд, цветок и так же молча сунула его в петлицу фрака Николаса.

– Но я все еще злюсь, – добавила, чтобы не думал, что отделается так легко. – И это ничего не значит.

– Хорошо, – кивнул он отрывисто, но губы дракона жили своей жизнью, как и глаза.

И если последние торжествующе сияли в полумраке кареты расплавленным серебром, то первые то и дело растягивались в счастливой и совершенно бесшабашной улыбке, превращая сурового инспектора в лихого мальчишку.

– Ты ведь понимаешь, что это не дает тебе никаких особых прав указывать мне, как жить и с кем общаться? – уточнила капризно.

– Только если это не будет откровенным безумием, – ухмыльнулся он зубасто, заставив меня недовольно сдвинуть брови. – Я понимаю, что ты хранитель священного родника и это невероятная ответственность. Но, допустим, общение с графом Монтего…