– А затем мы сможем убить его, верно?

– Как только Ратборн будет разоблачен, ты сможешь наказать его так, как тебе захочется, – ответила Селеста. – И ты сможешь сделать это под светом солнца, освященном законом Эаны. Истинным правосудием.

– Мне нравится это, – медленно произнесла Рен. На самом деле она была в восторге.

– Это гениально, Селеста, – отметила Роза. – Все, что Рен должна сделать, – это спрятаться до завтрашней свадьбы. Виллем не узнает, что грядет. Но до тех пор, пока…

Тук! Тук! Тук!

Она замерла, услышав звук снаружи. Девушки повернули головы и увидели одинокого старкреста, сидящего на подоконнике. Он постучал клювом по стеклу, наблюдая за ними своими яркими глазами-бусинками.

По спине Рен пробежала струйка беспокойства. Она вскочила на ноги и подошла к окну. Старкрест взмыл в воздух, сделал один круг, прежде чем полетел обратно к западной башне Анадона. Она смотрела ему вслед, и на этот раз, когда мельком увидела лицо в окне, у нее перехватило дыхание.

Роза мгновенно встала рядом с ней:

– Что случилось?

– В западной башне женщина! – Рен прислонилась к окну, пытаясь получше рассмотреть ее. Ее лицо было бледным и осунувшимся, оттененным копной облачно-белых волос. Затем она исчезла.

«Она предупреждала меня… пламя внутри меня… жжение… ах…» Слова Ратборна эхом отозвались в голове Рен, и она вспомнила, как он согнулся пополам от боли после отравления.

– Она предупредила его, – пробормотала Рен. Она выдернула из памяти остаток его бессвязных слов, когда в ней зародился новый ужас. – У врага два лица… Мы должны прийти за ведьмами до того, как они придут за нами… А они придут.



– О чем ты говоришь? – спросила Роза с нарастающей тревогой.

– О нет, – стоящая позади нее Селеста уже собрала кусочки пазла. Она подошла к окну и озвучила мысли Рен: – У Виллема есть провидица.