– Дальше, – шепотом попросила я.

– Я полетел на Акилон за тобой.

– Дальше!

– На Акилоне тебя потеряли… но… – Алекс посмотрел на меня почти с ненавистью, – на седьмые сутки поисков мне продемонстрировали это…

Не знаю, каким образом он включил экран. И на этом экране взирающий на меня с восхищением Рорх во всеуслышание заявил, что посвящает свой бой смущенной и полуголой мне, а его фанаты восторженно вопили. Потом последовало наше интервью, где я на весь Акилон сообщаю о своей неземной любви к «борцу без правил»… Ну да, всезнающий Алекс никак не мог знать, что это всего лишь фарс.

– Ты с ним… была счастлива? – внезапно охрипшим голосом спросил Алекс.

– Очень, – едва сдерживая слезы, ответила я.

– Лика! – внезапно простонал Алекс и, закрыв лицо руками, тихо попросил: – Скажи, что ты не хотела, скажи, что он взял силой, начни оправдываться, наконец! Я поверю, Лика, я всему поверю! Солги мне, пожалуйста…

И столько боли было в его голосе… или уязвленного самолюбия… не знаю. Не хочу знать! Ничего не хочу! Просто больно и тошно одновременно! Просто душит злость!

– С какой стати я должна оправдываться? Я переболела тобой, Алекс, – отвечаю едва слышно, – ты вышвырнул меня со своей планеты, потому что не получил того, чего так сильно желал… точнее, мы оба желали. Неважно. Теперь неважно. Ты не хотел меня видеть? И не надо! И да, я люблю Рорха… и Пита тоже. Это правда, делай с этой правдой что хочешь!

Я не смотрела на Алекса и точно знала, что он тоже не смотрит на меня. Мы сидели в кабине роскошного хаена, такие близкие и такие далекие одновременно, и мне казалось, что я слышу, как рвется на части моя душа. А потом Алекс тихо прошептал:

– Прости…

– Ой, как сильно я не люблю это слово, – я горько усмехнулась, – что на этот раз скрывается за очередным «прости»?

Я посмотрела на холодного и какого-то словно неживого Алекса, который бледными губам и произнес:

– Ты его больше не увидишь.

О-о-о, во мне взыграла злость, даже не так – ярость, блин!

– Значит, так, да? – язвительно вопросила я. – Значит, соперников мы не терпим, да?

– Да.

– И в благородство больше играть не будешь? – прошипела я.

– Нет.