Видимо, он прочитал это на моем лице, потому что мрачно заметил:

– Лютик, ни один женатый дракон не оставит семью больше чем на сутки. И то – в крайнем случае!

Летящий рядом дракон, хохотнув, добавил:

– Наши жены не ночуют в холодных одиноких постелях!

Хитрят чешуйчатые, ой, хитрят! Причина такого их отношения к своим супругам очевидна. Я подозрительно и насмешливо посмотрела на мужа. Вот уж повезло встретить ревнивых собственников…

Мой дракон смешно закатил глаза, изображая досаду.

– До вечера! – наши сопровождающие махнули крыльями и, развернувшись, удалились.

Стей взял курс влево и теперь летел над долиной, иногда едва не касаясь выступов горы. Меня же заинтересовали пещеры: часть из них украшали небольшие, а кое-где и огромные красные флаги.

– А зачем здесь флаги? И почему не у всех? – сразу поинтересовалась я.

Муж, резко спикировав, приземлился на широкую площадку возле одной из пещер. Рядом с входом реяло на ветру довольно приличных размеров полотнище. Поставив меня на ноги и сменив ипостась, он, наконец, ответил, тягуче медленно, будто с удовольствием перекатывая слова во рту, смакуя:

– Это не флаги, а знаки семейного статуса. Я же говорил: не каждый дракон имеет право носить красный цвет или украшать им свое жилище.

Я невольно улыбнулась, услышав нотки гордости и самодовольства в голосе дракона, получившего это право.

– Привет, соседи! – гаркнули справа от нас.

Резкие черты лица Стейнара скривила кислая фальшивая улыбка. Он неторопливо обернулся и без энтузиазма приветствовал соседа:

– Привет, Саймар! Знакомься – это моя Лютерция!

Продолжить разговор мне не дали, Великий и Ревнивый, подталкивая меня в спину, поспешил к входу в пещеру. Скрывшись с чужих глаз, он почти приказал:

– Так, появится время, первым делом благословишь Саймара!

– Почему именно его? – удивилась я и осторожно предположила: – У него несчастная любовь?

– Нет, он наш сосед!

– Не улавливаю связи! – начала раздражаться я.