В течение суток холмистая местность стала более каменистой и изрезанной вначале глубокими оврагами, а потом и целыми каньонами. Вскоре мы покинули земли гномов. А к вечеру второго дня добрались до границы территорий нашего клана. Нашего… Как много для меня в этом слове!

На стоянке в одном из ущелий я благословила любовь Аматиса. Это было невероятное, прекрасное зрелище. Магия, обволакивая дракона, неистовствовала от счастья, будто жаждущий напиться воды путник добрался на последнем издыхании до вожделенного источника. Искорки сиянием соперничали со звездами на небесах, а у меня в груди было не просто тепло, а горячо – настолько велика оказалась любовь Аметистового дракона к своей супруге. Пока я «остужалась» после благословения в ближайшем ручье, рядом сидел Стейнар и, поедая меня жадным взглядом, обещал, что его любовь будет еще сильнее. Даже страшновато стало… Так и сгореть можно…

Самое удивительное, что младший сынок Аматиса – Амон – тоже оказался с секретом. Только я выбралась из ручья в мокрой одежде, как в груди снова начал тлеть уголек, а парочка появившихся искорок нетерпеливо позвала меня к парню. Под недоуменными взглядами мужчин я босиком прошлепала по камням, оставляя за собой мокрый след, и с опаской активировала свой резерв, выпуская магию любви на свободу. В этот раз пожара в груди, слава богам, не случилось, все прошло как обычно. Не успел папаша Аматис поинтересоваться у своего непутевого сына, в кого тот успел влюбиться, искорки понеслись прочь от нас, а за ними вдогонку, не раздумывая, унесся Амон.

Проводив задумчивыми взглядами уже едва видневшийся хвост младшенького, старшие с надеждой посмотрели на меня. И надежда эта отдавала угрожающе-ожидающим душком: драконы явно почувствовали себя обделенными, и им такая несправедливость пришлась не по нраву. Я шустро забралась на колени к своему защитнику и уже оттуда, разводя руками и пожимая плечами, пояснила, что они пока пустые. Нечего благословлять.

Аметистовые спешно попрощались и полетели домой. Особенно торопился Аматис – видимо, спешил исполнять мечты своей Маризы о дочке…

Горы становились все выше, а воздух – прохладнее. Пригодилась теплая шерстяная жилетка, что умница Невель посоветовала мне купить в одной из человеческих деревень. Солнце в горах было настолько яркое, что иногда собственные крылья слепили меня саму, отливая золотом и травяной зеленью. А янтарит на лбу грел ровным теплом, буквально переполненный энергией. Да и я бурлила энтузиазмом, позитивом и… любовью к своему дракону, постоянно поглядывая на него, глазами лаская блестящую черную чешую, под которой перекатывались мускулы. И частенько ловила на себе его внимательный взгляд, в котором светились нежность и любовь.