Но тут земля содрогнулась. Прямо за спиной Атли приземлилось, подмяв под собой с десяток людей и гулей, огромное чёрное чудище. В руках оно держало извивающегося Кирши.

Яровид отдал приказ, и воины тут же бросились в атаку на клубящееся тьмой нечто. Чудище взревело под натиском людей и отбросило Кирши в сторону как ненужную больше тряпичную куклу. Атли развернулся и бросился на помощь другу.

Кирши врезался в мягкий бок Волка. Живой. Потрёпанный, но живой.

– Надо отступать, – прохрипел Кирши, цепляясь за испачканную в крови шерсть. Атли присел, помогая ему взобраться к себе на спину. – Сейчас что-то будет. Надо отступать.

Волк вскинул голову в поисках Дарена. Тот всё ещё сражался верхом на коне, в другой части поля. Волк побежал ровно в тот момент, когда воздух вокруг Зорана заревел. Тени начали клубиться и разрастаться, укутывая пространство в чёрный туман. Люди и нечисть исчезали во тьме, и всё, что вырывалось из неё наружу, – истошные, полные страданий вопли.

Волк взвизгнул, уворачиваясь от наступающей на пятки тьмы, и прибавил ходу. Но тьма не останавливалась, она всё росла и росла, поглощая всё на своём пути и грозя заполнить всё поле битвы.

– Бегите! – кричал Кирши. – Уходите! Скорее!

Кто-то из воинов, услышав его, увидев тени, обращался в бегство, но недостаточно быстро, чтобы спастись. Медленные, неповоротливые, в доспехах, они просто не могли сбежать. Быстрые волчьи лапы едва-едва опережали голодную тьму. Всё поле обратилось в один громогласный хор из криков умирающих.

Непроглядная тьма, казалось, заволокла даже солнце.

34 Ночь на высоком холме

34

Ночь на высоком холме

Василиса очнулась от боли в сломанных рёбрах. Магия исцеляла её как могла, но резерв опустел, и боль напомнила о себе. Голова кружилась, виски ломило, а к горлу подкатывала тошнота – удар головой тоже не прошёл бесследно. Василиса попыталась пошевелиться. Она лежала на боку – руки связаны за спиной. Левая рука онемела настолько, что Василиса её совсем не чувствовала. Было холодно, но пахло костром.

Откуда-то сбоку послышались стоны. Василиса разлепила веки, но тут же зажмурилась, испугавшись увиденного. Рядом с ней лежал Лель, он не был связан, но левая рука его была отрублена почти по локоть. Василиса судорожно выдохнула и снова открыла глаза. Рана выглядела жутко – кость торчала неровным обломком, кожа вокруг потемнела, но кто-то позаботился о Леле, наложив на плечо жгут. Леля трясло, но – слава богам – он был без сознания. У его ног лежала лисица и тихонько скулила.

Василиса огляделась. Они были в шатре, брошенные у самого входа. Внутри было почти пусто, если не считать сваленных в кучу шкур, видимо, на случай, если битва затянется до ночи. Что ж, Зоран оказался непритязателен в вопросах удобства и роскоши.