Я вздохнула, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце, и направилась к пиршеству, которое было устроено в стороне от павильона. Там были все виды еды, какие только можно себе представить, красиво оформленные золотые тарелки, готовые к подаче слугами, которые засуетились, увидев мое приближение.

Я сказала парню, предложившему принести мне еду, что мне все равно, что он выберет, и пошла в дальнюю часть павильона, намереваясь спрятаться в тени, пока мне не придется вернуться в постель Лайонела сегодня вечером.

Ух ты, моя жизнь стала такой чертовски трудной. Я чувствую себя запертой в этом бесконечном цикле лжи относительно того, кто я есть, притворства отсутствия эмоций по отношению ко всему, что имеет для меня значение, а затем кражи мгновений, где я могу побыть самой собой, но при этом вынуждена лгать о той части себя, которая жаждет быть с Лайонелом каждую минуту каждого ебучего дня.

Время шло, пока я стояла там одна, моя тарелка с нетронутой едой стояла на перилах рядом со мной, а я пыталась не смотреть на Милдред, лапающую Дариуса, но потерпела неудачу. Она была поглощена им, и не важно, что я прекрасно осознаю, что он не проявляет к ней никакого интереса. Ему все равно суждено стать ее. И если только нам не удастся остановить Лайонела к тому времени, когда они закончат школу, ему придется вступить в брак.

— Ты выглядишь такой же несчастной, как и я. — Голос Ориона вырвал меня из моих мыслей, и я оглянулась, обнаружив его прислонившимся к перилам в нескольких футах от меня.

— Черт, ты заставил меня подпрыгнуть, — выругалась я, глядя на его синий костюм и галстук, пока он скрещивал руки на груди.

— Да, конечно, для всех я Опозорен Властью, так что я вполне невидим здесь. Но дядя Лайонел сказал, что Опекун его Наследника должен присутствовать, поэтому я здесь.

Я кивнула в знак понимания, поскольку меня тоже пригласили именно за это.

— Пожалуйста, развей мою скуку — мне нужно что-то, что поможет мне пережить реальность сегодняшнего вечера с этим ублюдком, — взмолилась я, и губы Ориона дрогнули, когда он протянул мне бокал шампанского, а затем сам сделал большой глоток.

— Мы с тобой оба знаем, что ты нырнешь с головой в эти объятия, — усмехнулся он, прислонившись спиной к перилам.

— По крайней мере, позволь мне притвориться, что у меня все еще есть достоинство, — пробормотала я.

— Все в порядке — я буду в постели с Дариусом, без сомнения, слушая, как он непрерывно говорит о тебе, пока будет обнимать меня.

— Я бы сочла тебя любителем долгих обнимашек, — поддразнила я, не зная, что думать о Дариусе, говорящем обо мне в таком русле.