Следующей ночью леди Маргарет увела горничную Мэгги и конюха Джо. Вроде и было известно, что при дневном свете возвращенцы никуда не ходят, но — лишний раз покидать комнат не хотелось вот совсем. Тем более, что в замке стоял лютый холод — особенно по сравнению с утеплённым Торнхиллом, и никакие жаровни не спасали.

За обедом отец Мэтью молился, Джон мрачно молчал, а лорд Грегори высказался, что кому жизнь не мила — так пусть и дальше продолжают слушаться покойную миледи. А ему лично такие безмозглые люди не нужны.

После обеда Катерина тронула за рукав священника.

— Отец Мэтью, скажите — мы вообще можем что-то сделать? Чтобы, ну, прекратить всё это? Или миледи не успокоится, пока всех обитателей замка за собой не уведёт?

— Можем. Наша вера нам в помощь, и молитва. Тот, кто не забывает ни господа, ни себя — никогда не поддастся потустороннему злу.

— Но все же верят, все! Ни одного неверующего. Почему они уходят?

— Потому что слабы и боязливы. Потому что веруют бездумно, просто по привычке произносят слова молитвы, не вкладывают в те слова ни душу, ни сердце.

— Ну так скажите им, что ли, — в сердцах произнесла Катерина. — Я б сама сказала, но меня не послушают. Вас — да, или лорда Грегори. Но милорд сказал, что сами дураки, а вы-то так не скажете. Потому что дураки, конечно, но — это же свои дураки, других, умных, нет.

— Верно говорите, Кэтрин, — улыбнулся отец Мэтью. — Приятно видеть здравомыслящего человека среди постигшего нас божеского наказания.

И перед ужином он в самом деле попросил у лорда Грегори дозволения сказать всем несколько слов, и говорил — недолго, но проникновенно. О том, что в сердце каждого человека живёт любовь — к родным, к себе, а у кого-то ещё и к богу, так вот о ней и следует помнить, если ночью к вам постучался тот, кто вроде бы уже и не может ни к кому стучать. Не забывайте, сказал, о своих супругах, детях и родителях — как они останутся без вас? Если родные будут помнить друг о друге и держаться друг за друга, то никакая тёмная мощь не сможет никого увести. Если встречать эту мощь не страхом и проклятием, но молитвой — то господь услышит и даст сил не поддаться неумолимому зову.

Слова звучали хорошо, но Катерина видела, что на лицах слушателей — недоумение пополам со страхом.

Впрочем, некий результат был — люди наконец-то испугались по-настоящему. Ночью никто не бродил по коридорам замка, на конюшнях и в кухне крепко запирались, и две ночи прошли спокойно — относительно спокойно. Шаги слышали все, но с покойной бродячей миледи не ушёл никто.