— Я… я до сих пор думаю, что могла что-то сделать. И не сделала. Не знала, не догадалась.

— Угу, могла. Стукнуть его по голове чем-нибудь тяжёлым, чтоб до утра пролежал. Кроме шуток — это работает. Уводят только тех, кто в сознании и согласен пойти добровольно.

— Да ну, не верю я, что добровольно, — усомнился Джейми.

— Ганс, напомни-ка теорию. Кто чаще всего возвращается? — спросил Жиль старшего из своих мальчишек.

Тот сел ровно, подтянулся и принялся отвечать — прямо как на уроке, надо же!

— Возвращаются те, у кого остались на земле неоконченные дела. Эти дела им настолько важны, что они не помнят о своей смерти, и приходят туда, где жили, будто их земное существование продолжается. Возвращаются сильно любящие и не желающие, чтобы объект их любви был счастлив с кем-то ещё. Возвращаются матери — если они уверены, что за их детьми некому присмотреть. Возвращаются те, кто не довёл до конца что-то, важное не только для них, но ещё для большого количества других людей. Или просто под воздействием сильных страстей — тоже возвращаются.

— Так, хорошо. Оливье, есть что сказать?

— Да, — чёрные глазищи блеснули. — Чаще возвращаются ради своих личных страстей и дел, чем ради кого-то другого. Но если вернувшийся пришёл не ради того, чтоб кого-то забрать, а чтобы предупредить о чём-либо или спасти — то ему это зачтётся.

— Вот прямо зачтётся? — усмехнулся Жиль.

— Он не просто развоплотится, когда его настигнет заслуженная кара, но душа его получит свободу.

— И кто же рассказал вам все эти сказки о душе, дети мои? — отец Мэтью слушал с большим изумлением.

— Да в книжках же написано, — пожал плечами Ганс, будто дело-то обычное, читать с утра пораньше книжки о тех, кто, было, помер, да не совсем.

— И… где берут такого рода книжки? — поинтересовался священник.

— В библиотеке Ордена Света, — сообщил тот. — Нас как посылают со списком уроки учить, так мы и идём, и там ещё много чего можно найти.

А Жиль посмеивался — вот так, мол. В библиотеке. Катерина полагала, что его изрядно развлекает состояние местных умов и осознание того факта, что он как ни крути, знает больше. А вот умеет ли больше?

Но если не умеет — тогда для них надежды нет.

— А если так случится, что у ушедших не останется кровной родни — заберут всех? Тогда что? Успокоятся или по некровным и всяким прочим пойдут? — спросила она.

— Ганс? — улыбнулся Жиль.

— Зависит от того, где они жили и кем были. Если хозяевами — то будут приходить и забирать всех, кому имели право приказывать, и кто не сможет защититься. Если слугами — то нет, ограничатся теми, кто свой, и кто слабее. Если в течение трёх дней не увели никого нового — то если их не тревожить, то уже и не уведут.