— Конечно, знают. Маги или учатся в школе, где всё объясняют, или их учат дома такие же маги, и тоже объясняют. Потому что про силу — это важно. Как выжить в тот момент, когда она прорезалась — а бывает по-разному. Как обуздать, как пользоваться, как не терять, как восстанавливать, как наращивать. Чему из этого тебя учили?

Катерина задумалась.

— Наверное, всему, но… я думаю, совсем не так, как тебя.

— Что не так, как меня — это точно. Какое-то очень странное обучение, возможно — заточенное под ваши местные реалии. С другой стороны, если у вас тут то и делают, что дерутся, а ты не умеешь атаковать — куда это годится? Нападут на твой замок — и что ты будешь делать?

— Если скотты придут? Пошлю отряд. А что ещё можно сделать? — не поняла она.

— Многое, боевых магов специально учат и брать крепости, и оборонять. Ворота — как вынести и как защитить, окна, стены и проломы в них, атака с воздуха и с земли, и из-под земли — вообще придумано очень многое.

— А есть учебник какой-нибудь? — нахмурилась Катерина.

— Да, есть, но он, скорее всего, устарел. Самые ценные сведения всегда можно получить от живых участников сражений. Они расскажут — где и как хорошо, где — не очень, и что лучше использовать в какой ситуации. Слушай, хватит про теорию, вода остынет, — он дотянулся, поцеловал её губы, потом ещё раз поцеловал, а потом не удержал равновесия в тесной бадье и едва не утянул её под воду.

— Эй, не смей мне волосы мочить! — и хорошо, что Грейс стянула косу в узел.

— Всё-всё, не смею. Но так-то можно? — и брызнул на неё воды из-под ладони.

Да что такое-то! Она сама не поняла, как тоже взялась обливаться и брызгаться. Какие уж тут волосы, честное слово! Зато оба хохотали, как ненормальные, или как люди, которые дрались с возвращенцами и остались живы.

Выбрались наружу — он вылез и вытащил её, и хорошо, что она подумала и заранее бросила на пол тряпицу. Потом она сушила его, сушилась сама, он распустил её мокрый узел волос, и они вместе их перебирали, и даже холод куда-то отступил. Он сел на лавку и усадил её к себе на колени — чтоб волосы сохли и пушились, так сказал. Потом лег на ту лавку и тоже усадил её сверху. А когда оказались в постели, то только и дела было — скользить губами по обнажённой коже, касаться и трепетать от ответных прикосновений, ловить дыхание — и так было хорошо и правильно, после всего, что они уже вместе пережили.

— Спать-то будем? — со смешком спросила она куда-то в его шею.

— Надо, — он легонько вздохнул и коснулся губами её макушки. — Эх, рыжехвостая, какая же ты… хорошая и добрая.