Только вот вернулся Рональд Морни один. Сильно потрёпанный, и без некроманта. Утверждал, что тот отправился своим путём, и он ничего о том некроманте не знает. Вот чего он точно не знает, так это что Бесс видит — он врёт, как сивый мерин, нисколько не стесняясь. Знает, ещё как. Но — молчит.

Значит, будем вытряхивать из Рональда правду, и для того позовём ещё и Телфордов. Правда, оказалось, что Грегори разбил удар, и он не может не только ходить, но и языком шевелить, и самый младший его сын тоже как-то нехорошо пострадал — кто же их всех там так приложил? Ничего, она всё равно распорядилась — привести всех, кто остался. И хромого Джеймса, и последнюю из Торнхиллов. Пусть рассказывают, как есть.

И они явились — блистательный Джон, лорд Солтвик, опирающийся на палку Джеймс Телфорд, строго одетая Кэтрин Торнхилл. Последняя смирно шла рядом с леди Солтвик, Анной, хорошо известной Бесс. А потом она подняла взгляд, а Бесс пригляделась…

Лисица, как есть лисица! Уж этого-то Бесс проморгать никоим образом не должна была! Но как?

Кэтрин Торнхилл, которую Бесс видела полтора года тому, никакой лисицей не была. Она не имела не только лисьей тени, но и голоса, и собственного мнения, и, наверное, ещё чего-то важного тоже не имела.

Но — внешность та же, у Бесс не было причин сомневаться в личности особы, склонившейся сейчас перед ней. Изящество, свойственное детям Гвен Морвил, баронессы Прайорсли, ставшей в замужестве леди Торнхилл. Тонкая кость, нежные черты лица, зелёные глаза. Гвен была магом, но — совсем слабым. Её сила даже не помогла ей выносить и родить второго сына, хотя обычно маги здоровы и крепки телом и духом. Её сын не унаследовал ничего, а дочь, выходит, унаследовала? И хитро скрывала? Или сама не знала до поры, до времени?

Что же ты за зверь, Кэтрин Торнхилл?

57. Две лисицы

57. Две лисицы

Собраться ко двору оказалось той ещё морокой.

Нет, Катерина всё понимала про дресс-код, она в школу в старых спортивных штанах тоже не ходила. Но здесь требования оказались уж совсем дурацкими, взять только местную косметику! Ага, сейчас она позволит намазать себе лицо какой-то дрянью из яичного белка, муки и опилок, или чего там ещё! Она не пасхальный кулич, чтоб её глазурью мазать, так и сказала. Госпожа Би вытаращила глаза, попыталась продавить авторитетом, не преуспела.

— Как же мы тогда вас будем замуж выдавать? Так приживалкой в чужом доме и помрёте!

— Я вдова, и не желаю привлекать досужее внимание ни к себе, ни к своему невесёлому положению, ясно вам? Поэтому — никакой глазури, никаких углей в глаза и что там у вас ещё есть. Если есть приличный крем для рук — давайте, а то они от холода не в лучшем виде. А больше ничего не надо. И замуж пока не надо. И дом у меня есть свой. Как только её величество отпустит — так и отправлюсь.