Дядюшка Жиль? Ах, да, брат принцессы Катрин, муж сестры герцога Саважа. Все всем родственники.

— Так вот, Кать, про не получилось. Вот лично у меня в родимом доме не получилось вообще ничего, понимаешь? Я там была распоследняя гребаная неудачница. А здесь — очень даже ничего. Моей пакостной натуре очень подошла боевая магия, и когда мне совсем туго и хочется кого-нибудь прибить — мы идём на войну. Вот так работает, — она показала большой палец, таким родным жестом, что Катерина опять заплакала.

— Катюш, не реви, ладно? Или реви, хрен с ним. Тоже надо. Что, Жилю взялась мозг выносить? Это зря, конечно, он у нас мальчик хороший и очень-очень добрый, ему не надо мозг выносить. Выноси каким-нибудь поганцам, их не жаль, и их обычно хватает. Или звони, ну, зеркалом, и приходи, портал обычно поблизости есть, — говорила госпожа Лика. — Выслушаем и утешим.

Просто Лика. Лика Чумакова, вот так.

А Лизавета Сергеевна тоже хлюпала носом и вытирала слёзы.

Они ещё сравнили домашние события, и поняли, что дома и здесь время идёт по-разному. Что Лизавета по году рождения — немногим младше Натальи, а Лика могла бы быть Катерининой внучкой. И Лизавета с Катериной могли видеться на учительских конференциях — пока Лизавета ещё работала в школе. А Катерина, кажется, мельком знала Лизаветиного отца…

Когда пришёл Жиль, то он, как вежливый человек, постучался. Его не услышали, и тогда он просто тихонько заглянул внутрь, и с удивлением увидел всех трёх дам вытирающими носы и болтающими на, кажется, неизвестном ему языке. Кофе давно остыл, чай Лизавета так и не заварила. Жиль посмотрел на это, поморгал и исчез.

И вернулся вскоре с богато одетым крепким мужчиной, кудрявым и совершенно седым.

— Смотрите, господин Фалько, что это с ними? — спрашивал Жиль.

— Что это с вами, госпожа моя Лиза, детка Лика, и — кто вы, прекрасная госпожа? — и как же так, он тоже, он тоже говорил по-русски!

— Клуб попаданок, — фыркнула госпожа Лика.

— Вы что, тоже? — спросила Катерина.

— Нет, Катюша, мой муж местный житель, с какой стороны ни погляди, — рассмеялась Лизавета. — Просто он научился, как и я — здешним языкам. Да, это его милость Марканджело, Великий герцог Фаро, он же Фалько Морской Сокол. А это Катя, она невеста нашего Жиля. Если тот Жиль не сбежит.

— А чего сбежит-то, — не поняла Лика. — Момент. Господин Фалько, вы бы сели уже, что ли. Жиль, иди сюда, — она перешла на франкийский, и Катерина поняла, что оба языка существуют у неё в голове в гармонии.

О нет, не оба, три. Родной язык Кэт тоже никуда не делся, счастье-то какое.