– Это всё? – поинтересовалась я у Цербера.

Тот задумчиво облизал губы, словно хищник, учуявший скорую жертву.

– Практически… мы можем отойти?

Дамес напрягся, но кивнул, и мы втроём вышли на одну из дорожек оранжереи, слушая мелодичное пение птиц. От напряжения сводило плечи. Казалось, один неверный шаг или вздох, и что–то произойдёт.

– Что ты хочешь, Цербер? – наконец спросил Дамес, угрожающе приподняв крылья.

– Свою свободу без ожидания Завоевателей на пороге.

– Ты ведь понимаешь, что со своей деятельностью рано или поздно нарвёшься на них? – уточнила я.

– Как–то все эти года справлялся.

– И всё же, полную свободу от закона я не могу тебе дать, – хмуро заметил Дамес. – Ты не на службе у меня, чтобы я мог покрывать твои дела…

– Поэтому, – Цербер замер, пригвоздив нас взглядом, – я хочу поступить к тебе на службу.

Я запнулась, и пират услужливо подхватил меня за локоть, не дав расшибить лоб камнем. А лучше бы дал, может, так хотя бы в голове зазвенело, а не висела пугающая тишина.

– Прости? – моргнув, переспросил Дамес. – Я правильно тебя понял – ты собираешься вступить ко мне на службу?

– Да, ты правильно услышал, – терпеливо ответил Цербер.

– И ты готов ради этого оставить пиратство и Мародёров? – поражённо уточнила я.

Цербер с таким изумлением и ужасом взглянул на меня, что даже стало неловко.

– Шпилька, у тебя мозги, случаем, не протухли?

Если бы я не была так поражена, вспыхнула бы, вставив что–то колкое. А так пропустила это мимо ушей.

– То есть… звёзды, поясни! – непонимающе воскликнула я, пытаясь уложить это всё в голове.

Цербер устало вздохнул, едва удержавшись от того, чтобы закатить глаза к небу. Поправив и без того безупречные, без единой складки, рукава, он сцепил разноцветные пальцы, с прищуром взглянув на Дамеса и усмехнувшись, когда тот не дрогнул.

– Признай – я весьма ценный союзник. Располагаю знаниями, которые вам и не снились. Знаю наперёд всё, что творится в Империи – мои уши и мой голос везде. Мне ничего не стоит хоть сейчас занять твоё место и править сотню лет, при этом никто не узнает, что тебя уже давно нет в живых.