– А ведь ещё держишься, – наклонив голову, заметил он.

– Ещё хоть одно слово про Ориаса, я тебя собственноручно на Тутам доставлю. Лично мне сейчас глубоко плевать на Ориаса, и будет плевать всю жизнь, потому что то, что он сделал, ни в какие рамки не лезет.

Кажется, моя угроза не особо подействовала на главу Мародёров. Вот ведь какой… упёртый. Что Айна насчёт этих дурацких колец, то теперь и Цербер. Почему они думают, что после всего пережитого я ещё должна простить Ориаса и слёзно умолять Дамеса вернуть его? Чтобы второй раз на одну и ту же мину наступить? Ну нет, погорела уже, хватит.

– Не советую пытаться меня переубедить. Всё равно ничего не выйдет, – сухо заметила я, стараясь не показывать, как меня задевают разговоры об Ориасе. – Это бесполезно, сам должен понимать.

– Ну–ну…

Я стиснула челюсти, стараясь сохранить невозмутимость. Не стоит показывать, что даже воспоминания о врасе болью отдаются в сердце, хотя я думала, что всё кончено. Он до конца дней проведёт в камере Серфекса, когда я увижу ещё тысячу миров. Возможно, в одном из них наконец–то найду свою судьбу, и раз и навсегда забуду про мужчину с зелёными глазами и ароматом мёда и коры.

Тихий перезвон вырвал из мрачных мыслей, и я встрепенулась, обернувшись к широкой дорожке, ведущей к дверям из разноцветного стекла. Они плавно распахнулись, заставив задержать дыхание и с громко бьющимся от волнения сердцем взглянуть на представшую пару. Даже Цербер приподнял брови, забыв донести бокал до чёрных губ.

Я невольно улыбнулась, смотря на высокого широкоплечего враса в лёгких голубых одеждах, украшенных золотой вышивкой. Светлые волосы были опрятно убраны на затылке, лёгкими завитками спадая на плечи. Даже исковерканное шрамами лицо казалось светлым, с горящими голубыми глазами и приятной улыбкой. За его спинами были подаренные Гейлерином крылья, сияющие тусклым сиянием и внушающие какой–то благоговейный трепет.

Рядом с ним, не сдерживая счастливую улыбку, шагала Лаи. Её кожа приобрела здоровый золотистый оттенок, а светлые волосы, уложенные наподобие короны, сверкали от масел. Длинные уши были украшены серьгами, на тонких ключицах сверкало причудливое ожерелье. Плавную, хрупкую фигурку хиимки оплетало платье цвета морской волны с золотыми и серебряными искрами, переливающееся сотнями чешуек при каждом её движении. Вырезанные на лице и руках узоры только придавали ей красоту и загадочность.

– Должен признать, из них весьма красивая пара, – тихо заметил Цербер, не сводя заинтересованного взгляда с Дамеса и Лаи.