Это единственное (помимо моих белых волос и узорчатых шрамов на лице, оставленных Лаи Нур–Мал), что выделялось во мне. Одежда была специально подобрана для местности, правда, оставался браслет, который я надёжно спрятала и на всякий случай включила чип.

Вобрав в грудь воздуха, я истошно закричала, сделав вид, что бежала к себе домой и вдруг увидела… вот это вот. Работорговцы перепугались не на шутку: тот, что был с жертвой, вмиг заскочил внутрь, два других, одновременно прикрикнув друг на друга, вытащили из–за спины пистолеты. Хвала звёздам, заправлены они были лишь парализующими дротиками, так что когда один из них впился мне в плечо (каких же трудов стоило устоять на месте), я ощутила мгновенную слабость во всём теле и рухнула на землю, лицом прямо в мокрую грязь

Разум ещё не успел кануть в небытие, так что поспешные звуки шагов я услышала, как и довольную усмешку.

– Пятнадцатая.

На голову накинули мешок, и стало окончательно темно.

2

2

Голова гудела, мешая сосредоточиться. Нос улавливал запах сухости, старой одежды и пыли. Я фыркнула, тут же поморщившись от резкой боли в виске и едва сдержав стон. Кажется, меня чем–то накачали: мысли были вялые, а веки раскрыть было невозможно. Поэтому я лежала, облокотившись щекой обо что–то жёсткое и пыльное и чувствуя, как постепенно проходил гул в голове. Он сменился шуршанием ткани и тихими, полными страха и отчаянья, голосами.

Так, судя по ощущениям, я не в сырой камере темницы Цербера, это что–то другое. Видимо, моя догадка была всё же верной, осталось только раскрыть глаза и осмотреться… как же, это только на словах легко. И о чём я вообще думала? Приключений на жопу не хватает?

Спустя пару минут, собравшись с силами, я всё же приоткрыла глаз, стараясь хоть что–то разглядеть за белой пеленой волос. Дёрнув рукой, которая едва шевельнулась, я с силой придвинула её к себе, осторожно смахнув волосы. Перед глазами предстало небольшое помещение с красно–лиловыми обоями, успевшими поблёкнуть, и коврами на полу. Ничего больше не было, даже окон, только лампы над головой.

Помимо меня, в комнате находилось ещё четырнадцать испуганных, пытающихся понять, что происходит, девушек. Платья у всех были грязными, лица – бледными и очень испуганными. Кто–то плакал, кто–то молился, кто–то утешал других, а кто–то просто молчал. У всех на руках, в том числе и у меня, были полоски металла. Наручники, которые, если что, ударят током.

Прикрыв глаз, я полежала ещё несколько минут, прежде чем осторожно сесть. На меня даже внимания не обратили, и прикрыв лицо волосами, я пододвинула к груди колени, делая вид испуганный девушки. На самом деле никакие чувства ещё толком не пробудились, хотя, чувствую, на подходе у меня гнев на саму себя, самобичевание и ужас от того, что я натворила. Впрочем, ничего нового.