Торнтон двигался медленнее, более плавно, следуя одному ему известному алгоритму, будто просчитывал с математической точностью удары соперника, умело их отклонял и, атакуя, метил в жизненно важные органы, пытаясь не столько усмирить или ранить противника, сколько его уничтожить. В отличие от господина Феррена, который смерти никому не желал.

Силы их были почти равны, но Шон все же был лучше – сильнее, быстрее, натренированней, а комбинации его ударов более сложными и действенными. Как-то отстраненно отметила, что сейчас в этой схватке сошлись не просто бойцы, а два творца, занимающие первое и второе место в пантеоновском топе. И мне показалось, что они бились не только за свои убеждения, но и за персональный престиж – почетное звание лучшего из лучших.

В это время господин Клай что-то прошептал и, вскинув вверх руки, начал размахивать топорами. Я испуганно вскрикнула, но быстро зажала ладонью рот, неотрывно следя за тем, как деревянные рукоятки перетекли в материализованные цепи, на верхушках которых мерцали, кружась в диком ужасающем танце, две пары толстых металлических лопастей со сросшимися обухами.

– Берегись! – завопила я, когда Торнтон сделал внезапный выпад и смертоносные лезвия устремились Шону прямиком в грудь, пытаясь рассечь кожу и мускулы, обвить корпус, не давая пошевелиться, вздохнуть.

Шон уклонился, отбил атаку, в последний момент перехватив рукоять меча левой рукой, а правой вытащив из оружия его материализованную копию. Они оба были амбидекстрами!

Повторный выпад – Шон, изловчившись, подпрыгнул вверх и, совершив кувырок в воздухе, прямо в полете перерубил цепи. Острые лопасти с громким лязганьем рухнули на пол. Жуть! Шон, приземлившись на ноги, уже собрался было кинуться на господина Клая, как на него ринулись, словно кобры, перерубленные цепи.

Не сбавляя скорости, он материализовал в воздухе дорожку из паривших каменных блоков, по которым взобрался наверх, на ходу отбиваясь мечами от разросшихся, будто корни вековых дубов, длинных цепей, которые тугими металлическими пучками молниеносно выстреливали в Шона, пытаясь поймать, задушить.

Тентакли за его спиной активизировались, уплотнились и медленно поползли по материализованной фантазии Торнтона, поглощая, уничтожая ее. На лице господина Клая мелькнуло изумление со смесью испуга. Он не ожидал – не ожидал! – что его противник настолько силен. Однако всего через какую-то долю секунды удивление и страх трансформировались в холодную решимость. Сдаваться он пока не собирался.

А в следующий миг несколько вещей случилось одновременно.