– Извини, кишечная инфекция… Иди без меня.

Я привела себя в порядок, прополоскала рот и, набравшись мужества, вернулась назад.

Просто не смотри. Не смотри.

Я подняла глаза вверх и встретилась взглядом с Шоном. Он стоял в своем дорогом синем костюме на третьем этаже центральной трубы Пантеона, опершись рукой о перила, и смотрел вниз. На меня.

Волна необузданной ярости взметнулась в груди, и я решительной походкой направилась к лифту. А когда вышла из прозрачной кабины, зашагала к Шону, снова установив с ним визуальный контакт.

По дороге наткнулась на Ирену.

– Паршиво выглядишь, Кара, – криво ухмыляясь, сказала она.

Я облизала потрескавшиеся губы.

– Да, ты права, – ответила безразлично. – Спасибо.

Она растерялась, но мне было не до госпожи Масс и ее шпилек. Только Шон сейчас занимал мои мысли. И я, обогнув писательницу, подошла к своему бывшему.

– Ну как, прочистила сознание? – спокойно, без издевки спросил он.

– Да. Прочистила, – глухо ответила я, посмотрев на него словно раненый зверь. Боль, ненависть и презрение – вот что выражал мой взгляд.

Ты знал, ты все знал! И оставил меня там подыхать! Меня – и других.

Шон кивнул.

– Добро пожаловать в высшую лигу, Карина. Улыбайся.

Я едва заметно изогнула уголки губ.

– Вот так?

Мерзавец! Какой же ты двуличный мерзавец! Они убили Томми, убили! А ты знал, что с ним сделают, но даже не попытался меня предупредить. Я бы смогла его спасти, нашла бы нужную сумму денег. Он сейчас был бы жив!

– Именно.

Вот так и разбиваются иллюзии. Вернее, то, что от них осталось. Господи, как я могла полюбить такое чудовище? Почему видела свет там, где была только тьма?