Он стоял, часто моргая и ошеломлённо глядя в окно, где две зыбкие тени слились в одну, и не мог заставить себя сдвинуться с места.

Хотел, должен был, был обязан – и не мог!

А когда размеренное дыхание дома сменилось на рваное, прошитое алой нитью стонов и горячего шёпота, Чжи Мон не выдержал и попятился прочь: ему было неловко касаться этой чистой пронзительной любви даже краешком мыслей.

Он вернулся сюда на рассвете, и вновь не сумел постучать в двери, за которыми разливалось такое невероятное тепло слияния душ, что звездочёт физически ощущал, как оно мягко обволакивает и его, поневоле вызывая восхищение, трепет и зависть, как оно настойчиво отталкивает его прочь: «Не вмешивайся, не касайся, не разрушай… Дай им хотя бы один день! Другого такого у них больше не будет. Завтра всё изменится. Так позволь им сегодня быть счастливыми. Ты же можешь! Подари! Всего лишь день…»

И Чжи Мон отступил, кусая губы и проклиная себя за слабость.

Но вечером, вновь явившись в поместье Бэк А, он понял: ждать дольше равносильно краху всего. Время вышло.

Скрепя сердце он дал им – и себе! – ещё час. И этот жалкий час из своего самшитового укрытия печально наблюдал, как в проёме окна, озарённом медовым светом уюта и умиротворения, скользят волшебные тени: журавлей, ласточек, диковинных животных, которые сближались и обнимали друг друга. Это было настолько трогательно и так щемяще грустно, что астроном, поддавшись, даже сделал шаг от ханока, но тут же приказал себе остановиться.

Для чего тогда всё это было: все эти мучения, смерти, жертвы? Для чего?

Святые Небеса, ну почему он? Почему именно ему выпало вторгаться и ломать это хрупкое чудо, которого не знали ещё ни в одном из миров, ни в одном из времён? Что это за кара?

Он посмотрел на ханок и увидел, как Ван Со и Хэ Су, обнявшись, сидят на веранде и любуются звёздами.

Когда-то четвёртый принц, разглядывая астрономические карты, спрашивал его о созвездии Дракона – символа императорской власти. Он словно знал наперёд свою судьбу, которую упорно отрицал в то время. Но неспроста… Неспроста всё это было! А значит, медлить теперь нельзя.

Чжи Мон приблизился к веранде и услышал обрывок разговора, прерываемого ласковым смехом, от которого на глаза звездочёта наворачивались слёзы.

– Видите вон то квадратное созвездие? Оно называется Пегас.

– Пе… Как?

– Пегас!

– Пе-гас…

Голова Хэ Су лежала на плече Ван Со, их руки были сплетены крепче, чем корни вековых деревьев, и Чжи Мону предстояло всё это разорвать, разрушить. Однако у него действительно не осталось выбора, и он шагнул в полосу света у веранды, словно в прорубь ухнул.