Я помню, как на закате вышел на ступени дворца уже его хозяином. Когда-то, вернувшись из Шинчжу, я несмело приблизился к нему, величественному и неприступному, мечтая лишь о том, чтобы он принял меня, как своего сына, наследника правящей династии, просто позволив мне остаться. И вот теперь я сам стал правителем.

А ты ждала меня внизу, улыбаясь и печалясь.

Я смотрел на тебя – и память возвращала меня в другой вчерашний день, единственный из всех в моей прошлой жизни, на который я променял бы день уходящий…

***

Ван Со хотелось, чтобы его дни в новом статусе и с новым именем мерно шли своим чередом, но это было не так.

Будни четвёртого правителя Корё Кванджона не струились один за другим, подобно тончайшим нитям дождя, они капали медленно-медленно, будто тягучие шарики разомлевшей на солнце смолы, нехотя отрываясь один от другого. Каждый из них, сменяя предыдущий, не становился легче или привычнее.

И, хотя Ван Со никому бы не признался в этом, ему было очень тяжело.

В глазах всех: и знати, и слуг, и родных – он захватил трон. Он – мятежник, избавившийся от захватчика. Но стал ли он героем и признанным правителем? Из влиятельных кланов на его стороне были лишь Каны и, вероятно, Хванбо. С этим нужно было что-то делать, как-то обращать ситуацию в свою пользу, и он почти не покидал тронный зал, разбирая прошения, принимая посланников из провинций, отменяя указы Чонджона и издавая новые.

Круговерть забот и тревог поглотила его настолько, что он выдыхал только на закате. И когда тринадцатый принц оставался во дворце, они садились ужинать в королевских покоях: он, Хэ Су и Бэк А – самые близкие ему люди.

Такие уютные вечера Ван Со очень любил и с нетерпением ждал. Трапеза в кругу семьи ранее была для него недосягаемой роскошью. В Шинчжу его никогда не приглашали за семейный стол: мыслимое ли дело принимать пищу с животными? Позже, уже перебравшись в Сонгак, он по-прежнему предпочитал есть один, сторонясь общества из-за своего увечья и чувствуя себя неуютно даже на чаепитиях с братьями, не говоря уже о многолюдных церемониях и фестивалях.

С искренним удовольствием Ван Со вспоминал только ужин с Хэ Су на скале, высоко над Сонгаком, стараясь не думать о том самом вечере у королевы Ю, когда его поманили обманчивым, но таким желанным семейным теплом и тут же унизили, приказав убить наследного принца.

Однако трапезы с Хэ Су и Бэк А были полны радости и умиротворения, и он зачастую специально задерживал брата во дворце допоздна, чтобы тот остался на ужин.

Это были хорошие вечера – добрые, душевные. Ван Со смотрел на брата и любимую и благодарил Небеса за то, что они с ним рядом. Они разговаривали, смеялись, подшучивали друг над другом, вспоминали прошлые дни. Но что-то тянуло внутри. Что-то подсказывало, что так будет не всегда. И вообще – будет ли ещё? Разве можно быть уверенным в чём-то во дворце?