Давясь подступившими к горлу слезами, Ван Со выпрямился и медленно пошёл к себе. Его разрывало на части от тоски и безысходности, от невозможности вернуть вчерашний день и прожить нынешний иначе, совсем по-другому, так, чтобы он не закончился одиночеством, его и Хэ Су.

При всей своей силе и могуществе он был на это не способен. Как не способен на то, чтобы свободно любить и быть любимым.

Но зато он мог и осуществил другое, подвластное императору.

Всерьёз восприняв угрозу Ён Хвы, он приставил к своей возлюбленной охрану.

Хэ Су просила его отменить приказ: ей было непривычно и неуютно постоянно видеть за спиной сопровождающего её стражника, но Ван Со оставался непреклонен.

Если он не мог сам неотлучно находиться возле неё, значит, это будет делать человек, которому он доверял (и заодно для надёжности пригрозил самой мучительной смертью всем его родственникам, если тот не убережёт даму Хэ и с ней что-то случится).

Однако, к досаде Хэ Су, этим не ограничилось. Её еду и питьё теперь неизменно пробовали служанки. В купальню её сопровождала Чхэ Рён, хоть это смутно и не нравилось Ван Со. Любое желание Хэ Су отправиться на дальнюю прогулку во дворцовые сады согласовывалось с императором: на открытом пространстве одного стражника могло оказаться недостаточно. От стрелы, к примеру, защитить он не сумел бы.

Хэ Су умоляла, сердилась, пыталась воззвать к здравомыслию Ван Со, в сердцах наградив его однажды странным прозвищем «параноик», но всё было бесполезно. Император слишком хорошо знал, на что способен дворец и что может случиться с тем, кто был здесь неугоден имевшим хоть какую-то власть.

Он не мог посадить Хэ Су под замок, чтобы быть спокойным за неё, не дёргаться и не тревожиться о ней поминутно, пока он занят государственными делами. И потерять её тоже не мог. Стоило ему вспомнить лицо императрицы, её тон и недвусмысленную угрозу – и он внутренне содрогался, чувствуя, как его прошибает озноб.

Когда это случилось впервые, он диктовал очередной указ сидевшему в тронном зале Бэк А, над которым привычно возвышался астроном. Ван Со произнёс фразу, где звучало имя императрицы, подумав при этом о Хэ Су и её безопасности. И тут его накрыло наваждение: ему показалось, что в груди его стало тихо. И не просто тихо, а пусто. Он отчётливо ощутил, что там, за рёбрами, больше нет сердца, там ничего нет – одна зияющая бездонно-чёрная пустота.

От этого жуткого ощущения Ван Со подавился воздухом и вцепился руками в стоявший перед ним стол, царапая гладкую поверхность.

– Что с вами, Ваше Величество? – обеспокоенно заглянул ему в глаза звездочёт.