Сейчас он больше ничего не ощущал. И ничего не хотел, кроме одного.

Ван Со смотрел вниз и видел полный зал тех, кто стремился манипулировать им. В случае с императрицей им это удалось. Они обложили его со всех сторон, затравили, как раненого волка, и вот теперь ненавистная супруга восседала на троне рядом с ним с победной улыбкой, от которой ему хотелось скрежетать зубами. Он видел такие же торжествующие гримасы на лицах Хванбо, Кан и всех тех, кто, одержав над ним верх на этот раз, думали, что прибрали его к рукам и он так же будет послушен им в дальнейшем. Он ясно понимал: ничто не сможет спасти его от невидимых цепей, которые заставляют его пойти против собственного сердца.

Это дворец. Это власть. Это трон.

И ложе императрицы, которое он вынужден будет делить с ней по долгу супруга и правителя государства, коему требовались наследники. От осознания этого факта Ван Со просто выворачивало наизнанку. Но он держался и мечтал лишь о том, чтобы вся эта церемония поскорее закончилась и он смог увидеть Хэ Су. Он не знал, где она и что делает сегодня, волновался и хотел убедиться, что с ней всё в порядке.

Он желал увидеть её и боялся посмотреть ей в глаза.

А день свадьбы всё тянулся, будто измываясь над его выдержкой и терпением. Церемония, поздравления, посещение храма, вручение подарков и опять поздравления… Пышная трапеза, переходящая в безудержное веселье распоясавшейся толпы министров и глав кланов…

Ван Со почти обрадовался, когда их с теперь уже женой на закате наконец-то проводили в императорские покои. Оставшись с ней наедине, в комнате, убранной для первой брачной ночи алыми шелками и бесчисленными золотистыми свечами, он сумел лишь снять с Ён Хвы красную вуаль, открыв её сияющее в нетерпеливом предвкушении лицо. Императрица смотрела на него голодными глазами, давно жаждущими власти и наконец-то получившими её.

Но, видимо, трон был не единственным, чего она желала: её губы приоткрылись, дыхание сбилось и длинные накрашенные ресницы дрожали, безуспешно пряча нескромный ликующий взгляд.

Ён Хва вожделела его!

От этой мысли желудок Ван Со скрутило узлом, и он замер, силясь отдышаться и справится с дурнотой, поднявшейся изнутри удушающей волной. С чего бы такая чувствительность? Или это называется другим словом – отвращение?

Он сглотнул и отшатнулся: его рот наполнился омерзительной горечью гадливости, а перед глазами колыхалась багровая пелена.

Овладев собой настолько, чтобы можно было пошевелиться, Ван Со отвернулся от императрицы и направился к двери, еле переставляя ватные ноги, но не прошёл и пары шагов, как ему в спину вонзилась отравленная стрела слов женщины, униженной пренебрежением супруга: