– Я всегда буду с вами, вот здесь, – она положила тёплую ладошку ему на грудь, и его сердце тут же толкнулось навстречу этому прикосновению.

– Я люблю тебя, моя Су! – не сказал – выдохнул Ван Со, забываясь под её руками.

И услышал, как она шепчет ему в шею, касаясь губами бьющейся жилки.

– И я люблю вас. Всем сердцем…

В первый момент Ван Со не понял, почему вдруг не может дышать. Не может – и всё. Он сглотнул, пытаясь избавиться от того, что внезапно застряло у него в горле. И это у него не вышло тоже. А потом почувствовал, как кровь отлила у него от головы и накатила слабость.

Что с ним?

Но вслед за невольным испугом его накрыло озарение, накрыло такой горячей волной, что он еле справился с собой, чтобы не вскрикнуть, ощутив, как жар мгновенно охватывает всё его тело.

Она его… любит?

Ни разу ещё он не слышал от неё эти слова. И не ждал, что это случится. Он никогда ни от кого не ждал подобного.

А это произошло.

Его Су прижималась к нему и повторяла, сама не своя от собственной смелости:

– Я так вас люблю…

Наконец-то Ван Со смог сделать глоток воздуха, напитанного её запахом и её словами. Он поцеловал Хэ Су в висок, потом снова и снова, двигаясь вниз по влажной от слёз щеке, пока они не встретились губами.

Когда он развернул Су к себе и запустил пальцы в её волосы, она задрожала и, удобнее устроившись у него на коленях, прильнула к нему, отвечая на поцелуй, подтверждая свои слова ласковыми прикосновениями.

Ван Со целовал её, собирая слёзы с ресниц, стирая их дорожки со щёк, и вновь забывался в её объятиях и становился собой настоящим. На считанные мгновения, на обрывок ночи, на то неуловимое время, пока они вместе…

Если бы я только знал, что та ночь будет последней нашей ночью и больше никогда ты не проснёшься рядом со мной, я предпочёл бы, чтобы рассвет не наступал вовсе.

Каждая её минута, каждый миг был полон горечи, а наши объятия, ласки и слова, которые мы говорили другу и которые так и не смогли произнести вслух, были сотканы из неизбывной печали. Лишь позже я понял, что мы словно прощались друг с другом. Не осознавая это, отрицая саму кощунственную мысль об этом, мы всё-таки прощались. Верно, Су?

А ведь я чувствовал это и гнал от себя страх, но у меня не выходило. И по твоим глазам и прикосновениям видел: ты испытывала то же самое. Хотя ты и сказала, что любишь меня, и улыбалась мне, и обнимала, и целовала, как прежде, но в каждом твоём движении и вздохе звучала тоска. И прощание.

Теперь я это понимаю. И мне вновь отчаянно хочется, чтобы тот жестокий рассвет никогда не приходил…