Когда ты, устав от меня,

Уйдёшь,

Молча тебя отпущу…{?}[Отрывок из стихотворения «Азалия» (пер. М. Солдатовой).]

Ким Соволь{?}[Ким Соволь (1902–1934) – корейский поэт.]

Со смертью Чхэ Рён жизнь Ван Со надломилась, как пересыхающая вишнёвая ветка, на которую вдруг упал слишком тяжкий груз. Кусок льда, соскользнувший с козырька ханока на свирепом зимнем ветру…

И причина была вовсе не в самой этой жалкой твари, о которой он не мог думать без того, чтобы не давиться злостью и отвращением. А ведь он подозревал её, смутно ощущая тревогу всякий раз, когда Чхэ Рён попадалась ему на глаза! Это было неясное, сосущее предчувствие беды, которое нельзя было связать с чем-то конкретным. И всё-таки оно не обмануло его.

Чхэ Рён никогда не нравилась ему, пусть Ван Со и не сталкивался с ней часто, но помнил, что именно эту служанку Хэ Су бросилась защищать от Ён Хвы в поместье Ван Ука и встала вместо неё под палку принцессы. В тот день он ещё впервые назвал Су своей…

Именно эта служанка везде сопровождала Хэ Су, когда та, ещё будучи благородной госпожой, бывала во дворце. Она постоянно крутилась возле Су – уже придворной дамы. И неслучайно именно её Ук отпустил в Дамивон!

Чхэ Рён повсюду следовала за Хэ Су, немудрено, что ей ничего не стоило войти в доверие к своей госпоже. Но чтобы настолько? Чтобы Су едва не умерла от горя, потеряв её? Оттолкнула его, скорбя о той, что лишила жизни её друзей и подставила под удар её саму?

Как такое возможно?

Ван Со тщетно силился понять, почему Хэ Су оправдывала Чхэ Рён. Почему не могла простить ему справедливое наказание ничтожного человека, по вине которого не стало стольких хороших людей. Почему защищала ту, кто едва не разлучил их?

Хотя разве – едва…

Время шло, а Хэ Су по-прежнему не прощала его и отдалялась всё больше и больше, замыкаясь в себе. Ван Со не единожды порывался поговорить с ней, но всякий раз натыкался на стену отчуждения и холодности. И поделать с этим ничего не мог, как ни пытался.

Теперь он снова просыпался каждую ночь, мучаясь от душивших его кошмаров, а очнувшись, тут же в панике принимался звать и искать Хэ Су, спросонья шаря по одеялу трясущейся рукой. Но императорское ложе было пустым и холодным, мёртвым, как стылые камни погребальных курганов.

«Иди к ней, – искушал его внутренний демон. – Что же ты? Иди! Ты – император. Она – твоя женщина. Ты имеешь на неё право. Ты можешь делать с ней всё, что захочешь!»

А некто разумный и добродетельный, быть может, светлый посланник Небес, невидимый обычному глазу, всякий раз оказывался рядом, прижимал плечи императора к постели, не давая встать и совершить непоправимую ошибку.