Первые дни жизнь в замкнутом пространстве протекала довольно сложно. Обе сестры боялись поднять на меня глаза, барон был изрядно молчалив, одна Олла отнеслась к заточению спокойно. Занималась обычными домашними делами – стирала, убирала, готовила, а в свободное время садилась вязать бесконечный чулок. Конечно, все эти чулки были разными, но из-за того, что вязались из одной и той же шерсти серого цвета работа в ее руках, казалось, никогда не кончится.

Через несколько дней девушки чуть отошли, поняли, что никто не будет их обижать и стали чуть разговорчивее. А еще через седмицу у нас уже выработался определенный распорядок дня.

Тилли взялась помогать Олле на кухне, и оказалась вполне себе замечательной хозяйкой. Барон, как ни странно, тоже домашней работы не избегал. В его обязанность постепенно вошло доставать воду из колодца. Процесс этот был не слишком тяжелый, но довольно нудный. Я даже предположить не могу, какова была глубина колодца, но точно больше десяти метров.

Барон скидывал туда ведро и медленно, никуда не торопясь, крутил ворот. Он ежедневно наполнял до краев довольно большой бочонок, стоящий на кухне, и нужды в воде мы не испытывали.

Туалетом я, все же, пользоваться запретила. Одно дело срыть несколько метров земли под окнами, совсем другое - если опять начнут вонять стены замка. Поэтому для всех нас были приобретены довольно объемные горшки с крышками, которые я требовала выносить и мыть не реже двух-трех раз в день. Это был, надо сказать, довольно нудный процесс.

На третий этаж, в одну из комнат без камина, но где было окно, выходящее на противоположную от входа в башню сторону, притащили большое ведро с водой, в это окно и выливали горшок, тут же мыли его и выплескивали воду снова в окно. Воду таскали все, кому было удобно на данный момент, даже очередность устанавливать не пришлось.

Девочки и Олла подчинились без пререканий. За бароном горшок я выносила лично – он со своей деревяшкой не смог бы сделать это аккуратно. Для него и так подъем по лестнице был достаточно тяжел.

Мэр разбил наше одиночество через полторы седмицы. В дверь так долго барабанили, что ко входу успели спуститься все, включая медлительного барона. Я стояла у дверей и смотрела на перепуганных Оллу и девочек, которые бесконечно осеняли себя решеткой молчания. У них тряслись руки, и я понимала, как им страшно. Открывать я не собиралась.

-- Вейта, принеси, пожалуйста, с кухни стул.

Она стояла ближе всех к проходу на кухню, держа в руке горящую лучинку. Отсутствие окон на первом этаже, которое всегда меня раздражало, сейчас мне представлялось настоящим благом. Вейта принесла стул. Я придвинула его вплотную к дверям, слыша оттуда не самые приятные слова: