— Которой не случилось, — поправляет Ваня.

Младшая сестра — вполне себе веский повод остаться в подчинении королевы вместо того, чтобы стать бунтарём и пуститься в бега.

— А почему ты спрашиваешь? — Даня легко встряхивает меня за плечо.

— Кажется, после казни родителей королева решила оставить детей при себе. И того, кто постарше, заставила работать на себя под предлогом защиты той, кто младше.

— Это реальная информация или попытка оправдать Кирилла? — уточняет Ваня.

— Первое, — уверенно заявляю я.

— Кто тебе сказал? Сам Кирилл?

— Нет. Тот, кому он небезразличен как и мне… когда-то был. Ещё один пират, Север. Точнее, он не сказал, а навёл меня на эту мысль, и теперь, когда я знаю, что у Кирилла есть сестра, это кажется мне разумным.

— Погоди, — Ваня предупреждающе поднимает ладонь. — Ты знаешь ещё одного пирата и не докладываешь Дмитрию об этом? Он будет в ярости, когда узнает!

— Если, — подчёркиваю я. — Если узнает. А я ему сообщать не собираюсь, и, надеюсь, вы тоже.

— Почему?

— Потому что Север и остальные пираты — забота Кирилла. Он у них главный, а ещё он их друг и он не сдал никого из них, когда давал чистосердечное признание. — Я протягиваю руку и беру со стола список. — Посмотрите. Пятьдесят четыре пункта, и ни в одном не указано, что у него были сообщники, хотя каждый в штабе знает, что пиратов явно больше одного. — Под расширившиеся от ужаса глаза Дани я сминаю лист, превращая его в жёваный клочок бумаги. — Мы не вправе сдавать кого-либо ещё хотя бы по этическим соображениям.

— Поговорим об этике после того, как из пятидесяти четырёх пунктов больше половины — это убийства?

Спрашивает не Ваня и не Даня. Дмитрий, замерший в дверном проёме. Я бегло оглядываю его и замечаю тёмные пятна на рукаве его светло-синей рубашки. У меня сворачивается желудок, когда я понимаю, что это кровь.

Но кулаки Дмитрия целы. Разумеется, он не будет применять насилие, потому что он хранитель, а также директор. Это — не его компетенция. Зато защитник может. И я точно помню, что когда я привела Кирилла в штаб, именно Антон вместе с Дмитрием увели его вниз, на этаж с камерами предварительного заключения, куда после спустился и Даня, который и вёл протокол допроса.

— Если тебе есть, что сказать, Слава, то лучше сделай это сейчас, пока не стало поздно, — произносит Дмитрий. — Снова, — выдержав небольшую паузу, добавляет он.

— Мне нужно идти, — говорю я, игнорируя его слова.

Бросаю скомканный лист на стол, кивком прощаюсь с близнецами. Подхожу к выходу, но Дмитрий не даёт мне пройти.

— Ты уверена? — спрашивает он так, словно от моего ответа сейчас зависит моя собственная жизнь.