Лучших слов для подбадривания не услышишь. Переполненные оптимизмом и адреналином, мы ровным строем проходим через портал и оказываемся в центре города, на площади у торгового центра. Дальше крики направляют нас как стрелка компаса.

— Смотри, что удумали! — восклицает Бен.

Указывает себе в ноги. Пинает железную банку, заляпанную чем-то красным.

— Кровь? — спрашиваю я.

— Не-а, — отвечает Марсель. — Краска.

Он кивает вперёд. Вся толпа, которая и создаёт беспорядок, окрашена в красный и чёрный.

— Совсем шарики за ролики заехали! — Бен снимает с плеча арбалет. — Ну-ка, разошлись!

Бежит в толпу. Я срываюсь за ним, попутно вооружаясь пистолетами. Всё как учили. Идеально соблюдаем инструкции, но при этом всегда оставляем место для экстренного манёвра.

— Власть людям! — кричит кто-то. — Возвращайтесь туда, откуда пришли!

Вижу крикуна в толпе. Стоит на каменной возвышенности, размахивает горящей палкой. Подбираюсь к нему со спины, попутно вырубая попытавшегося оказать сопротивление парня с бейсбольной битой.

— Эй, ты! — я приставляю дуло к затылку крикуна, когда забираюсь на выступ позади него. — Твоё мнение, морда расистская, кто спрашивал?

— Стражи — рабы! — уже не так уверенно, но всё равно говорит он в ответ. — Рабы системы, жертвы в ловушке, которую для них поставили иные! Вы не способны ни на что, кроме следования придуманным правилам, которые унижают людей!

— Вот конкретно на данный момент я очень даже способна на то, чтобы снести тебе башку, — выходя из себя, сообщаю я. — Так что варежку закрыл, мамкин революционер, на землю слез и встал на колени. За тобой уже едет полиция.

— Власть людям!

За спиной кричат. До опасного близко. Чёрт.

Резкая боль в затылке. Это не внутри, как обычно бывает и к чему я привыкла, а снаружи. Перед глазами всё плывёт, я спрыгиваю со скамейки и несколько долгих мгновений пытаюсь прийти в себя.

— Об тебя бутылку разбили! — с ужасом в голосе, в глазах и на перекошенных губах сообщает подбегающий Марс. — Я её вырубил, но поздно. Извини!

— Нормально, — касаюсь затылка. Крови нет, но шишка уже набухает. — Крикуна спускай, первым в бобик полицейский пойдёт. А я посмотрю, чей ещё пыл нужно остудить.

Давно не участвовала в открытых перепалках. Ночные дежурства в поисках гнори и перитонов ни в счёт. Тут — всё серьёзно. И реальный шанс получить травму, а не нечто формальное, образное, вроде: «Ну, если сегодня нам повезёт, то мы не уснем и убьём наконец очередного суккуба».

Я уже не так слаба, но всё ещё не до конца вернула свою форму. Окружающие думают, я этого не понимаю, но это наоборот именно то, что я замечаю первым, глядя в зеркало. Мои руки и ноги тоньше, и это мне не нравится. Мои руки и ноги потеряли свою силу, и это меня убивает. Мои руки и ноги позволяют мне восстанавливаться медленнее, чем я ожидала, и это выводит меня из себя.