— Тебе нужно больше спать.

Маленькая ладонь ложится мне на плечо. От Розы, любви всей моей жизни, всегда пахнет свежим хлебом и молоком. Последним — особенно сильно.

— Ты права, — я беру ладонь Розы и прижимаю её к своим губам. — Ты как всегда права.

Я не закрываю глаза, но всё вокруг в секунду погружается в темноту. Вытягиваю руки перед собой — или мне так кажется? — но даже не вижу собственных пальцев.

«Романова», говорит голос без тела. «Я не ошибся».

Голос звучит в моей голове. Он пришёл откуда-то извне, как паразит, поселившийся в мозгу.

«От меня мало что осталось, но я чувствую людей по их крови. И твоя так сильно пахнет костром и влажной землёй, что сразу выдаёт пусть и давнее, но родовое проклятье».

Тем же голосом я говорила секунды назад, когда видела в зеркале мужчину.

Христоф.

«Я рад, что за грехи своих предков ты уже не расплачиваешься».

— О чём вы говорите?

«О том, что ведьмак Святослав Романов — твой дедушка уж не знаю в каком сейчас поколении, — был достаточно своенравен для того, чтобы сдаться, когда его поймали на незаконной продаже крови фейри. Когда был подписан пакт Единства, он уже несколько лет носил клеймо вампира — своеобразную метку, делающую его преступником в как минимум пяти мирах».

Христоф замолкает. Мне кажется, я могу почувствовать, как он специально выдерживает эту паузу.

«Из Романовых я хорошо знал Аполлинарию, внучку Святослава от младшей его дочери. Ты очень на неё похожа. Именно поэтому я и узнал тебя. Когда все от меня отвернулись, Аполлинария была единственной, кто остался. А ещё она познакомила меня с Розой — женщиной, которой я подарил остаток своей жизни».

Всё это не имеет смысла. Не знаю, зачем Христофу посвящать меня в тайны моего же рода, если они никак не связаны с его собственным.

«Вы…», Христоф словно задыхается. «Вы не идентичны, но, как я и Влас, имеете схожую ДНК».

Христоф замолкает. Я понимаю, что сейчас услышу его последние слова — голос становится слабым и словно доносится со дня колодца.

«Она, как и ты, была сильной при всей своей слабости и идеальной при всём своём несовершенстве».

Я открываю глаза. Я — снова я. Передо мной Влас. Он одёргивает руку от моего лица и с любопытством заглядывает в глаза.

— Ты видела?