— Ты не страж, — вырывается у меня вместо какого-нибудь более корректного вопроса со смыслом «Откуда ты знаешь о нереидах?».

— Да, спасибо, что напомнила, сестрёнка, — парень закатывает глаза. — В уже, наверное, раз пятисотый.

Имя никак не хочет приходить на ум, и тогда я решаю хотя бы прикинуть, сколько ему лет. Едва ли он намного старше меня. Возможно, около двадцати пяти.

— Хватит таращиться на меня, — парень морщит нос. — Это пугает немного. — Он встаёт, ощупывает свои карманы, кажется, проверяя их содержимое. — Я весь вчерашний вечер мечтал заточить тот салат с тунцом, который подают в кафешке на углу. Если составишь мне компанию, я куплю тебе твой любимый сладкий кофе с молоком.

— Это называется карамельным латте, — бросаю я непроизвольно: само вырывается, как рефлекс.

— Как скажешь, босс, — соглашается он наигранно нехотя. — Ну так что, пойдём?

Только сейчас понимаю, что не ела уже, кажется, целую вечность. Живот скручивает голодным спазмом, и я соглашаюсь на завтрак в компании незнакомца, представившегося моим братом.

Но даже голод не способен отвлечь меня от мыслей о брате, которого я знала и любила до этого — о Дане.

— Слушай, — заговариваю я, когда мы выходим из медкорпуса, проходим сквозь корпус миротворцев и оказываемся перед лестницей. — А ты не знаешь, где Даня?

— Филонов-то? Там, где и все нормальные люди в такой ранний час — спит. Это Ваня малахольный, как и ты: двадцати четырёх часов в сутках вам мало, чтобы всё успеть…

Парень продолжает что-то говорить. Я цепляюсь за произнесённую им фамилию, и у меня едва не останавливается сердце.

Даня — Филонов. У Вани обычный человеческий взгляд. Всё ведёт к тому, что в этом настоящем не было никакой аварии. А значит, в этом настоящем их родители живы.

А значит, мы больше не одна семья.

— Я… Мне надо… — я из последних сил пытаюсь заставить себя успокоится, но с каждым несостоявшимся вдохом становится только хуже.

— В чём дело? — глаза незнакомца расширяются. — Слава? Эй!

Они успевает отдёрнуть меня прежде, чем я неровно ставлю ногу на ступеньку. Пошатываюсь, выравниваюсь. Падения удаётся избежать в последний момент.

— Ты бы под ноги смотрела, а то ляжешь рядом со своей подругой, — резко бросает парень. Секунда — и его лицо принимает извиняющееся выражение. — Прости! Боже, прости! У меня с утра всегда такое паршивое чувство юмора.

Я качаю головой. Но парень явно ждёт моего ответа.

— Что, даже не скажешь что-то типа: «Артур, ты вообще охамел, парень? Ты хочешь сразу, миновав медицинский корпус, отправиться к Спящим за такие слова?»