Вздрагивая всем телом и сразу вскакивая на ноги, Бен оказывается в вертикальном положении. Оглядывается по сторонам испуганно, и я прекрасно понимаю, почему — сейчас он впервые пришёл в себя.

Когда взгляд Бена находит мой, его лицо вытягивается. Я же, ощущая, как вспыхивают щёки, разворачиваюсь на пятках и вылетаю из комнаты.

— Слава! — кричит Бен за моей спиной. Вместе с моими звонкими шагами раздаются и его шлепки босыми ступнями по деревянному полу. Так как Бен из этой реальности только проснулся, на нём одно лишь бельё. — Стой!

Я замираю. Это так глупо! Я не должна бежать… Почему вообще мне сейчас больше всего на свете хочется убраться отсюда поскорее?

Я оборачиваюсь. Выдавливаю из себя улыбку, но она, должно быть, выходит паршивая. Да и Бен ей не верит — я вижу это по его грустным глазам. И чем дольше я смотрю в них, тем отчётливее понимаю, что не важно, с кем в постели он проснулся, главное, что он вообще проснулся.

— Я рада, что ты жив, — произношу я, возвращаясь на несколько шагов. — Думала, что больше никогда тебя не увижу.

— От меня не так просто избавиться, — отвечает Бен. Теперь его очередь подойти ближе. — Мы дома, коротышка, — добавляет Бен уже с улыбкой.

Облегчение накатывает короткой волной. Я смеюсь, Бен протягивает мне руку, и я хватаюсь за неё.

И вот я в его объятьях.

— Когда вы с Ниной исчезли в портале, я подумала, что всё кончено, — говорю я.

Обнажённая кожа Бена пышет жаром и пахнет женским парфюмом. Я не хочу размыкать объятья, а потому пытаюсь вдыхать ртом, чтобы не ощущать сладковатый аромат, принадлежащей той, которой в этом настоящем принадлежит сам Бен.

Я была права — мы не в порядке. И больше никогда не будем. Тот поцелуй, он… Нет, он ничего во мне не изменил, как и не изменил моего отношения к Бену. Он просто показал, что я действительно к нему чувствую.

— Ты не поверишь, кто меня спас, — Бен отстраняется. — Твой высокий друг миротворец. Родион. Он выводил людей из зала через портал в конюшню.

— В конюшню? — переспрашиваю я удивлённо.

Не может этого быть. Это я отправила Родю туда, и он закрыл за собой портал, а значит, обратно попасть в бальный зал не мог!

Или не закрыл, а мне лишь так показалось?

Как не пытаюсь вспомнить вид двери, через которую Нина вывела Бена, ничего не выходит. Мало того, любая попытка придать видениям из прошлого более чёткую форму приносит физическую боль. Мозг словно распухает, и ему становится тесно в черепе.

— Да, — подтверждает Бен. — Его миротворческие таланты очень пригодились, когда понадобилось остановить кровотечение и не дать мне умереть. Правда, я помню только, как он приложил к ране тряпку и сказал, что не даст мне умереть во что бы то ни стало, а затем я сразу проснулся здесь.