— Дубров?? — спрашиваю я, но мой голос тонет в громком хлопке дверью, от которого я вздрагиваю.

Мимо нашего стола проходит высокий, черноволосый парень. Он дёргает штору, запуская в помещение солнечный свет. Мы в лаборатории хранителей. Здесь почти ничего не изменилось, только стало больше сидячих мест, а книги, из которых раньше были сооружены стопки на полу, теперь имеют своё место на полках и стеллажах по всему периметру.

— Забились, как индры в Подземном мире, — произносит юноша на выдохе. Повернувшись, он дарит Ване свою широкую улыбку и говорит: — Я принёс кофе и пончиков!

Ваня что-то отвечает, но я на это внимания не обращаю. Звук его голоса всё равно до меня доносится как из трубы, приглушённо. А всё потому, что в голове звенит вакуум.

Я узнаю эти голубые глаза, эти алые губы, эту чёрную чёлку, спадающую на лоб. Последний раз, когда я видела его, я хотела его спасти. Сейчас же он совсем не похож на мученика.

Взгляд скользит к его шее и груди, но не находит злосчастного амулета.

— Эй, незнакомка, — мягко и как-то игриво произносит Влас.

Его взгляд задерживается на моём лице, а значит, он обращается ко мне.

Сладкая улыбка не сходит с его губ до самого момента, пока Влас не подходит совсем близко. Он упирается одной ладонью в стол, второй касается моей щеки. Я замираю, даже перестаю дышать.

Влас целует меня.

Прикосновение его губ отзывается миллионом поцелуев на моём теле. Они, эти поцелуи, делали лучше каждый мой день и ярче каждую мою ночь, они, словно шлейф дорогих духов, преследовали меня долгие месяцы без пауз и без возможности избавиться от них хоть на мгновенье.

Я не могу визуализировать ни один из них в своей памяти, но могу почувствовать каждый на своей коже.

— Влас? — я не могу сдержать удивления, стоит только Власу отстраниться от меня.

— А? — спрашивает он задорно.

Я протягиваю руку и касаюсь гладкой, нетронутой шрамами кожи на его шее и ключицах. Беру его ладони в свои, осматриваю и их. Затем подкатываю рукава его чёрной водолазки. Единственный шрам, ровную тёмную линию, которой перечёркнуты крошечные буквы, я нахожу на сгибе локтя.

— Они исчезли, — бормочу себе под нос.

Перед глазами возникает момент, который мы застали вместе с Лизой перед передачей Нитей Времени Власу в Огненных землях. Шрамы от заклинаний, словно жирные личинки, перемещались по коже юноши, вызывая у смотрящего лишь тошноту. Сейчас же кожа Власа белая и гладкая, девственно чистая.

— Только один шрам…

— Ты не хочешь, чтобы мне было больно от магии. Но в тот день мне было больно смотреть, как ты мучилась на больничной койке со сломанной в двух местах ногой и неугасаемым желанием сдать экзамены на вступление в оперативную команду этим же вечером и любой ценой. Так что мы засчитали друг другу ничью, и ты обещала никогда на меня за это не сердиться. Помнишь?