Естественно, сами свидания проходили тет-а-тет. Это если не считать армии операторов под боком.

Однако остальных участниц тоже пускали краешком глаза посмотреть на происходящее. Издали. И обсудить, что они думают. Иннокентий даже раздал заранее списки вопросов, ориентируясь на которые, следовало непринужденно болтать между собой под камерами. «Как вы считаете, чем плох выбранный формат?» «Что бы я продумала лучше?» «В данный момент мне завидно: почему именно?» «Все же соперницу ждет провал…» И так далее в том же духе.

– Это вам нужно для контраста? – спросила его Алла, когда мы прибыли на первое свидание, дегустацию вина. – Чтобы вон там у Александра романтика и ми-ми-ми, а тут у нас серпентарий завистливый, да?

Иннокентий даже не смутился:

– Именно! Вы отлично схватываете! Уж вы-то, Алла, будете отличный человек… для контраста.

– Так поэтому я в финале? – спросила ши, подхватывая ближайший бокал с вином. – Это льстит. Но сегодня я лучше уделю внимание программе вечера, а не вашим сценарным замыслам.

Мы с Барби и Илона тоже сначала отмалчивались, но потом дело пошло веселее. Потому что вино было дорогое, редкое и вкусное, закуска почти отсутствовала, и в какой-то момент молчать стало просто невозможно. Только у ши организм может без вреда для себя переработать алкоголь в любых количествах. А вот остальных слегка развезло. Не до той степени, чтобы бить посуду и танцевать на столах, хотя Иннокентия это, чувствую, безмерно порадовало бы… Но хихикать, пихать друг друга локтем и обсуждать происходящее никто не запрещал. Даже поощрял. Угу.

– Очень красивый Александр! – заявили мы хором на камеру и чокнулись.

– Очень красивая Ирина!

Затем Барби внезапно разрыдалась, и мы долго выясняли, из-за чего. Потом обнаружили на этикетке вина изображение невообразимо милого олененка.

– Олененка жалко! – всхлипывала Барби, я гладила ее по волосам, а Алла ржала на заднем плане, как невоспитанная гиена. Даже Ирина на противоположном конце зала заволновалась, засмотрелась в нашу сторону и в итоге опрокинула бокал с красным вином себе на платье. Александр тут же принялся трогательно вытирать ее колени платочком, Барби разрыдалась еще громче, Иннокентий потирал руки, короче, вечер удался!

Домой я заявилась «на бровях» в сопровождении гневной тирады Марфы Пантелеевны о том, что надо сначала проспаться было, а не приходить в дом высокой культуры быта в таком вот непристойном виде. Непристойный вид заключался в неспособности ровно идти и способности громко петь песни группы «Ленинград». Чайки, между прочим, подпевали.