– То есть они совершенно случайно могут там тусить? – улыбнулась я. – Спасибо тебе за заботу.

– Ты какая-то подозрительно добрая. А где все ежиные колючки в духе «не лезь не в свое дело», «сама разберусь» и так далее?

Я развела руками:

– Все, больше не дождешься. Я признала твое величие.

– Нет, ты обязана со мной пререкаться! Иначе если тебя вдруг подменят, то по какому признаку я это узнаю?

– Слушай, а вдруг меня уже подменили? – картинно ужаснулась я, а Джу подкралась сзади и укусила меня за пятку, чтобы по визгу точно определить: нет, не подменили.

Так что к микроавтобусу, который должен был отвезти нас на место свидания, я шла, прихрамывая. Чуть-чуть. Именно это было формальной причиной для того, чтобы едва не опоздать, а вовсе не долгие сборы в процессе кидания одежды в наглых, дерзких и одновременно любимейших котов.

– Скажите, это маршрутка на Кронштадт? – ворчливо спросила я, заглянув в салон. – За проезд водителю передавать или можно по студенческому бесплатно?

Барби хрюкнула в кулак, а Ангелина обернулась с переднего места рядом с водителем и прошипела:

– Садитесь уже, Евгения. Вечно вас ждать.

– И вовсе не вечно, не надо гиперболизировать. – Я плюхнулась рядом с Барби и пригладила волосы. – А виновники торжества отдельно уехали, да?

– Да, – подал голос Игорь. Ах ты ж, хмырь проклятый. – На лимузине. Не будет же Александр в микроавтобусе трястись…

– А жаль! – мечтательно сказала я, вытягивая ноги в проход. – Не хлебнет дорожной романтики.

И мы поехали в Кронштадт.

К моменту, когда мы устроились за столом, я десять раз успела порадоваться тому, что оделась не торжественно, а тепло. Ветер налетал с моря, забирался за шиворот и в рукава, хватал за волосы, заставлял мерзнуть уши и нос. Пальцы хотелось спрятать в карманы, пуговицы – застегнуть до самого горла, а еще неплохо было бы где-нибудь платок на шею раздобыть… или даже шарф! Хоть сейчас и лето. С другой стороны, как говорится, на дворе не май месяц.

Остальные девочки кутались в пледы, хотя судя по тому, как тряслась Барби, это не слишком помогало. Тепловая пушка тоже особо дело не исправила.

Кого-то уже послали за химическими грелками для съемочной группы, потому что невозможно держать камеру на таком холоде, если ты не взял с собой специальные перчатки. Ангелина громко чихала, Игорь ругался хриплым шепотом, Иннокентий приплясывал на месте, дуя на ладони, и проклинал прихотливую приморскую погоду. На контрасте со всеми нами Алла, на которой был легкий белый сарафан с открытыми плечами, смотрелась… как минимум удивительно. Она сидела, изящно облокотившись на спинку стула, и казалась не живым человеком, а рекламным силуэтом, увидев который, туристы срочно захотят приехать и прогуляться здесь по пляжу.