– И вообще… – эхом ответила она. – Надеюсь, они не заподозрили, что мы раскрыли Игоря. И сейчас они просто затаились на время. В процессе подготовки какой-нибудь очередной гадости… Так что осторожно.

– Обязательно, – отозвалась я. – Слушай, а у тебя дальше как со временем?

– Вроде есть… А что?

– Мне сегодня вечером придется идти в театр. На балет, не побоюсь этого слова. Поэтому пора по магазинам. А то с вечерними платьями у меня так себе.

– Идем, – сказала Зинчик. – Упакуем тебя по высшему разряду.

В итоге упаковали меня в бордовое бархатное платье-футляр с открытыми плечами. Потому что со всеми другими вариантами либо кулон смотрелся отвратительно, либо рыжие вихры слишком дико, либо я сама как бледная веснушчатая мышь. По поводу бордового поклонники теории цветотипов тоже схватились бы за головы, но я после трехчасового блуждания по торговому центру уже была готова на что угодно, лишь бы муки выбора прекратились.

Смотреть балет нас привезли в Мариинку. Илона и Александр отправились вдвоем в центральную ложу, а все остальные – в бельэтаж, который оказался занят исключительно участницами и работниками шоу. Мне даже показалось на мгновение, что я вижу одного из похитителей Джу, но толком рассмотреть не удалось – как раз погас свет в зале и представление началось.

Через десять минут я зевнула в первый раз. Потом еще. И еще.

Потому прошептала Алле на ухо:

– Слушай, а какой-нибудь ши… ну, положим, что он случайно оказался бы здесь, в зале… мог бы внести хаос в представление?

– Предположим… – отозвалась она. – Но зачем?

– Да что-то меня от этой унылой красоты в сон клонит, – зевнула я в очередной раз.

– Так спи, – улыбнулась Алла. – А я посторожу… как у нас повелось. Вон кресла какие удобные.

Идеальное свидание получилось у Илоны, я считаю. Никогда мне так отлично не спалось, как в Мариинке во время «Лебединого озера». Правда, Иннокентий немного злился, что подруги не дали ему заснять меня в спящем виде, закрыв обзор веером и биноклем, но пусть уж как-нибудь переживет.

Проснулась я перед финалом последнего акта, когда Барби перегнулась через меня и шептала Алле:

– Ты же хорошо видишь, а?

– Ну?

– Он там наклонился к ней… Но они же не целовались? Нет?

– Кто с кем не целовался? – тут же спросила я.

– Александр с Илоной, – ответила Алла. – Барби ревнует.