— Подождут, — Ксандер не дал мне уйти, продолжая держать за руки и пытливо заглядывая в глаза. — Что ты хотела сказать, Миа?

Сиюминутный порыв уже прошел. Что я могла ему сообщить? Что, возможно, беременна? А если нет? Что тогда? Чем больше я об этом думала, тем сильнее понимала, что рано пока об этом говорить. Не стоит давать напрасные надежды. Или, может, дело было в том, что я боялась реакции барса на мое признание. Ведь я вновь поступила по-своему, даже не спросив его мнения. Вдруг Ирбис не захочет ребенка?

— Что благодарна тебе за Киана, — нашлась с ответом и улыбнулась. — Раньше я даже и не подозревала, что ему так не хватает мужского внимания.

Барс всмотрелся в мое лицо, будто не веря в то, что я говорю правду, и кивнул:

— У тебя чудесный малыш, и он мне очень дорог. Вы оба мне дороги. Но Золотову ты должна рассказать о сыне. Так будет лучше.

— Хорошо.

Стук стал еще более громким.

— Миа! С тобой все хорошо?

Быстро сбросив полог, крикнула в ответ:

— Да, — и, поцеловав Ирбиса, поспешила к двери.

В соседней комнате нас уже ждали. Она была гораздо больше предыдущей, с двумя кроватями, столиком и парой стульев. И из окна так не дуло.

— Перебежчица, значит, — прямо с порога выдал бородатый.

— Милорд, — возмутился было Том, но его тут же осадили.

— Помолчи, дурак. Втянул нас в разборки из-за какой-то ведьмы, а сам не оценил ситуацию. Вот документы, — Медный потряс бумагами. — Она официально перешла границу вместе с сыном почти две недели назад.

— Сыном? — опять вмешался Том, а у меня сердце от страха ушло в пятки.

«Не могу. Не могу. Какая же я, оказывается, трусиха. Не могу сказать отцам своих детей об их существовании. Ни Тому, ни Ксандеру. Слабовольная дура и эгоистка».

— Госпожа Солнечная — вдова, — пояснил Дар, продолжая внимательно за мной наблюдать.

Лишь бы не заметил моего состояния, тогда точно беды не миновать.

— Миа, мне очень жаль. Прими мои соболезнования, — старый друг подошел ближе и попытался обнять.

Ирбис не дал, стеной встав между нами.