— Соня, — я улыбнулась, вспоминая лучшую подругу. — Вы еще общаетесь?

— Да, почта здесь работает исправно. Она получила должность в столице, сейчас дослужилась до старшего целителя в больнице. Замужем, детей пока нет.

— Рада, что у нее все хорошо. Передавай ей привет от меня.

— А его ты любишь? — неожиданно резко спросил Том, пытливо смотря мне в глаза. — Перевертыша?

— Да, я люблю Ирбиса, — твердо и уверенно ответила я, совершенно не стесняясь своих чувств.

— Я не понимаю как? — нахмурился Золотов и скривился, будто увидел что-то мерзкое и отвратительное.

— Я тоже, — перебила его. — Как ты можешь так жить, Том? Ты же знаешь, кто такие одичавшие. Знаешь, что их убивают, загоняя, как зверей, и перевертыши тут совершенно ни при чем. Знаешь, но ничего не делаешь.

— Так лучше для Империи, — упрямо сжал губы друг. — Мы должны думать о своем народе.

— Император, Верховный маг и знать думают только о себе. И мне жаль, что ты этого не осознаешь.

— Мне тоже жаль. Раньше ты думала иначе.

— Раньше я не знала правды, — парировала в ответ. — Мой брат одичал, и я до сих пор не знаю, жив он или мертв. А теперь, прости, мне надо идти. Была рада тебя видеть.

— Мы еще встретимся?

— Возможно, — уклончиво ответила ему, помня об обещании, которое дала Ирбису.

— Вот, возьми, — Том достал из кармана маячок. — По нему ты всегда можешь отправить мне сообщение. Радиус у него небольшой, но часть Долины он охватит. Я буду ждать, Миа.

— Прощай, Томас, — сжав в руке подарок, я обогнула его и бросилась к двери.

В столицу мы добрались, когда уже стемнело. Снег шел реже, но все равно изрядно раздражал, застилая глаза и мешая нормальному обзору. Дорогу мы нашли лишь благодаря тому, что в какой-то момент двое охранников Севера перекинулись и в зверином обличье вели нас дальше.

Столицу я как следует разглядеть не успела. Лишь отметила яркие разноцветные огни, высокие дома с заснеженными крышами и широкие мостовые. Мы стрелой пронеслись по ним, спеша как можно скорее попасть на Совет.

Я держалась из последних сил, лишь на упрямстве, и, стиснув зубы, неслась, подгоняя лошадь, практически ничего не видя перед собой, кроме размытого силуэта Севера, едущего впереди меня.

И вот наконец долгожданная остановка.

Ирбис помог слезть с коня, но не стал опускать на землю, а просто крепче сжал в объятиях и понес внутрь.