— Проклятье! — буркнул Гарон.

— Помешать мы все равно не можем! — бросил Гарвер.

— Ах, я никогда этого не видел! Какое счастье! — воскликнул Дарбюр, достал из складок одежды блокнот и принялся что-то записывать.

— Что вообще происходит-то? — спросила я, изумленно глядя, как Блериан извивается от боли, вызванной им самим.

— Развоплощается, дитя моя, — ответил за всех Дарбюр. — Видишь ли, эльфы считаются бессмертными. Но даже они не живут вечно. Когда им надоедает — они развоплощаются. Их тело постепенно истончается и переходит в энергетическую форму. Это длится, как правило, столетиями, а то и тысячелетиями. Но при желании старый и опытный эльф может провести этот процесс за несколько минут. Говорят, это самая страшная адская мука из всех, что можно придумать!

— Правитель, о нет! — в подтверждение слов мага воскликнул один из других эльфов — тщательно спеленатых магией светящихся энергетических пут. — Ничто не стоит этой пытки! О нет, Правитель наш… Лучше любой суд и любое наказание!

— Прости меня, Правитель! — заорал второй. — Я не последую за тобой! Лучше на суд!

— Правильно, — обернулся к ним Гарон. — Я всего лишь хотел посадить его в особую тюрьму — этакий карман в пространстве. Одноместную, разумеется. Чтобы его безумие более никому не причинило вреда. А вас ждет просто суд на Совете Рас, ведь, насколько я понимаю, идеологом всего этого был только Блериан. Конечно, можете не говорить, что вы всего лишь выполняли приказания своего Правителя. Конечно, ваша вина велика, вы не малые дети, чтобы не отличать зло от добра и жестокость от милосердия. Но… не вы это придумали. Не думаю, что вам следует наказать себя так же… — Гарон подбородком кивнул на Блериана, который совсем истончился, но еще орал, словно его резали.

— Может, звук перекроем? — поморщился Дренер. — Мерзко.

— Потерпи! — бросил ему Гарон. — Скоро это закончится. К тому же… давайте хоть проводим его. Когда-то… очень давно он был истинным благородным эльфом. И великим магом. Да и этот его поступок… тоже велик по-своему. Думаю, просто никто не может жить столько, сколько он. Это обрекает на безумие. По крайней мере… невозможно жить столько в одном мире.

Не знаю, как насчет остального, но что вскоре все закончится, Гарон оказался прав. Еще пару минут перед нами корчилась на земле совсем призрачная тень. Потом раздался один крик (даже вой) неизбывной боли и… Блериана больше не стало.

— Его и верно ждет Высший суд. И суд предков, развоплотившихся прежде. Говорят, он очень жесток… — внезапно произнес Мэйгар. Он стоял в стороне, и его трясло — должно быть, нелегко видеть, как мучительно развоплощается твой собрат. — Но могу сказать, наказал он себя весьма достойно. Никакая смерть не может считаться страшнее этой.