– Ты все-таки остановил кровопролитие, – глаза цвета сосновой смолы сияли, как два золотых озера. – Я так тобой горжусь, Ренн.

Она взяла мое лицо в ладони, что-то выискивая во взгляде. Кожа ее, бледная, начала наливаться внутренним светом, по скулам мазнул нежный румянец.

– Да. Едва не опоздал, – я откашлялся, потому что в горле до сих пор стоял ком. – Не представляешь, как ты меня перепугала. Я ведь думал, что больше тебя не увижу. Как ты выбралась? Мне показалось, что древо поглотило тебя, и ты растворилась в его сути.

А она улыбнулась легко и радостно, отвела прядь волос от моего лица и заправила за ухо.

– Разве Матерь Гор могла забрать такую же мать?

* * *

Рамона

Я чувствовала себя посвежевшей и полной сил – как будто очнулась от целительного сна. Я прошла испытание, и Матерь Гор отпустила меня туда, куда так стремилась душа. Более того, все части душ, осколки драгоценных сердец девушек-жриц были отпущены на волю, и я знала, что совсем скоро они станут прежними.

Когда Матерь Гор сказала про желание, я уже знала, что загадаю.

А сейчас Ренн держал меня, как самую большую драгоценность. От нежности и родного тепла перехватывало дыхание.

– Мое место здесь, рядом с тобой. Я принадлежу не только своей богине, но и вашему Отцу, богу равнин. Знаешь, у меня бы не получилось вырастить такое поле маков, если бы не его Дар.

– Дар плодородия, – произнес он, потрясенный. И в глазах загорелись смешливые искорки, они наполнили светом усталое лицо. – Ты унаследовала Дар плодородия?

Я закивала и сжала его ладонь.

– Да. Я сейчас вспомнила кое-что. Однажды я подарила подруге амулет, сделанный своими руками, и Тира сразу же забеременела. Возможно, это все Дар равнинного бога виноват. А может, и нет… Никто не знает, что получится в будущем из этой смеси.

– И этот же Дар решил, что нам пора обзавестись ребенком, – он наклонился к волосам и, втягивая их запах, прошептал: – Я так соскучился, родная.

Солнце грело теплыми лучами, над головами переливался всеми оттенками алого дивный цветок. Жизнь, еще недавно казавшаяся безвозвратно утерянной, налаживала хрупкие мосты.

– Теперь у нас будет очень много времени. Успеем наверстать.

О том, что будет, когда утекут эти волшебные мгновения, и придется возвращаться в реальный мир, я старалась не думать. Мне было слишком хорошо. Искатели, лестрийцы… пускай все подождут.