— Надеюсь, есть и хорошая новость. — Сказал парень явно предчувствуя что-то не хорошее.

— Да, есть. У меня получилось вычислить все ингредиенты зелья, и все они за исключением одного я могу достать. — Ответил он, а парень ещё больше напрягся.

— То есть зелье работать не будет? — решил уточнить он.

— Нет, ещё как будет, ведь трава сюнтус никак не влияет на действие этого отвара. — Ответил Могт и Эйч тут совсем запутался.

— Тогда в чём проблема? Вы можете сварить зелье, и оно будет работать. — Спросил он.

— А зачем сюнтус этот нужен в зелье, если он никак не влияет на его действие? — спросила вдруг девушка и попала в точку.

— В этом и заключается плохая новость. Это растение довольно редкое, а из-за своих необычных качеств все его запасы хранились всегда у главного мага повелителя. Поэтому мне его не достать. — Ответил Могт и на минуту замолчал.

— О каких его свойствах вы сейчас говорили? — напряглась тут же Кейси, хоть виду и не подала.

— Сюнтус — это наркотик, очень сильный наркотик, а так как я использовал всё зелье прежде чем это понял, то у нас больше его нет. — Сказал он и обратился к Горацио. — И если быть честными, то когда последняя доза зелья выветриться у тебя из крови, начнётся ломка и я не знаю переживёшь ли ты её. Будь у меня хоть грамм сюнтуса, я бы мог увеличить твои шансы, но у меня его нет. — Сказал он, но парень его уже не слушал. Он сидел и смотрел в одну точку, осмысливая то, что ему только что сказали.

— Эйч, ты в порядке? — спросила Кейси и села рядом.

— Вот почему он не проследовал нас. — Как-то отрешённо ответил Эйч.

— Ты о чём? — не поняла девушка, а Могт сообразил, что ему здесь уже не место, и тихо вышел из комнаты.

— Об отце. Когда мы свернули с дороги на Толум и пошли через лес, он даже не попытался нас догнать, а ведь свою собственность он никому и никогда не уступает. Он влил мне в зелье наркотик, который есть только у него, а потому знал, что я ни куда не денусь от него. — Ответил с болью в голосе парень.

— Эйч, не говори так будто ты чья-то вещь. Ты никому не принадлежишь. — Одёрнула его девушка.

— Но отец считает иначе. Для него я всегда был не более, чем добро, которым он может распоряжаться, как захочет. Он дёргал за ниточки, а я делал всё что он хотел. Он скрыл от меня факт о том, что мой брат жив, и играл на моём чувстве вины, после бойни у Блура, а теперь одел мне поводок и смотрел, как я стараюсь сбежать от него… — Его голос оборвался и он сгорбился ещё больше. — Во что отец меня превратил? — шёпотом спросил он, а девушка впервые за долгое время ощутила жалость и сострадание, которые совсем недавно были для неё чем-то невозможным. Она не сказала ни слова, а просто взяла парня за руку, но для него этот жест был красноречивее любых её слов.