– Мне жаль, что во мне возникли сомнения, – ровно ответил он, расстроенно нахмурив брови. – Я не знаю, как доказать свою невиновность. Мои слова против его.

– И моих, – хмыкнул Рикард. – Я тоже был там. И ты совершенно точно даже не пытался нас поймать. Протянул руку для вида.

– Эрика, ты же видела как там всё было. Он сам чуть не упал, – Кора вцепилась в моё запястье, с отчаянием заглядывая в глаза.

– Мы достигли Сада, – я продолжала смотреть на Селвина. – Каждый возьмёт по цветку. Потом я планирую вернуться в Стейнби.

– Без меня, я так понял, – криво усмехнулся он.

– У тебя свой путь.

– Эрика, а я? – Кора сильнее дёрнула меня за руку.

– Раньше я была уверена, что преувеличиваю, вижу то, чего нет, теперь мне так не кажется. Дело не только в его… поступке. Ты забыла, что тебя некоторое время не было с нами.

– О чём ты? – растерялась она, вопросительно взглянув на супруга.

Тот помрачнел лицом и плотно стиснул челюсть.

– Я не собираюсь давить на тебя, Кора, – произнесла устало. – Ты беременна. Тебе тоже с нами не по пути. В Стейнби опасно, тебе нужно думать о ребёнке. Вам обоим.

– Я тебя понял. Мы заберём цветок и уйдём, – словно через силу отозвался драгон, и Кора явственно вздрогнула.

– Спустимся вниз вместе, – качнула я головой.

Может, Селвин и опасен. Но нам по-прежнему нужен сильный маг. И я не могу бросить сестру. Придётся внимательно следить за спиной, пока он с нами.

/Бог/

Тени метались по углам, ветер проникал в комнату сквозь разбитые окна, дёргал остатки изорванных портьер. Дождь бил по каменному полу, усыпанному обломками мебели. Целыми в комнате оставались только кресло, в котором сидел Моркейм, и кровать с лежащей на ней мёртвой девушкой. Длинные пальцы в золотых напальчниках ударяли по подлокотнику, вырезая в дереве рваные раны. Взгляд не отрывался от погибшей невесты. Зелёные глаза Эрики смотрели в вечность, в которой она скрылась от жестокого бога. Тонкие запястья пересекали алые полоски с запёкшейся кровью. В ладони темнел кинжал. Сама она достала оружие или кто-то ей его дал? Ей помогли уйти из жизни? Не просто же так во дворце произошла диверсия. Или это было её решением? Он ведь сам поделился с ней важным, рассказал, что она может стать для него надеждой на возвращение к жизни, которой она его лишила за пару движений острого лезвия. Настолько ненавидела? Или верила, что её смерть послужит во благо мира?

На тонких губах бога мелькнула улыбка. По привычке. Он умел изображать эмоции. Вот только на самом деле не чувствовал ничего. Ни боли, ни сожаления, ни даже ярости. Так было сотни лет с тех пор, как Сигурн спустила тетиву своего лука и разбила его душу. Но теперь к этой пустоте прибавилась безысходность. Наверное, потому что где-то в глубине разрозненных осколков его души ещё таяло тепло губ Эрики.