Соберись.

Это не сказка, а… мы связаны! Он ведь слово дал.

— Ты ведь слово дал, сволочь! — гнев мешался с болью. И сила… сила у меня имелась. Какая-то. На что-то да она должна годиться. И… и если поделюсь? Ведь делятся же…

Как там?

В горе и в радости? В болезни… и это тоже болезнь.

Я позвала огонь. И позволила ему вспыхнуть на ладони. А потом положила эту ладонь на рану… и…

— Кровь лучше, — демоница вытерла щеки. — Кровь демона — это… она помогает.

— От чего?

— От всего. Раньше из крови варили многие зелья. В ней сила. И те, в ком есть кровь, они живучие. Только в тебе нет. Ты взяла силу. Я вижу.

— А кровь…

Сердце екнуло, пропуская удар. А демоница молча протянула руку. Вот и нож, в замке прихваченный, пригодился. Его бы в грудь всадить или горло перерезать. Одним ударом. Чтобы раз и навсегда, но… я провожу по запястью. И черная, густая кровь капает в раскрытые губы.

Раз.

И два. И… и ничего не происходит. Почему…

— Они долго были вместе. Этот мальчик и мой сын, — демоница поднимается и протягивает руки. — Но вы правы и нам надо уйти. Здесь нам будет плохо.

И тьма устремляется к ней, обнимает, а воронка сверху распахивается черной пастью.

— Крови может быть недостаточно, — демоница поднимает руки, и тьма от них устремляется вверх, к это пасти. И кажется, что саму её втягивают внутрь, оплетают. — Кровь, сила… душа…

Эхо бьет по ушам.

А из воронки, втянувшей демонов, хлещет черная злая сила. Она… она кажется родной, и зовет, и… и ярость в какой-то момент туманит разум.

Да как он посмел умереть!

Бросить!