Демоница сидела, держа на коленях голову того, кто был мертв.

Брунгильда знает.

Ей случалось видеть мертвецов. Но сейчас не время для жалости, да и сочувствие будет лишним. Нет, она… просто откроет дорогу.

Туда, где солнце белое, а небеса алые. Где рассветы пахнут свежепролитой кровью, где выживает сильнейший…

И тьма дрогнула, раскрывая объятья.

И кто-то рядом, совсем рядом, вздохнул. Даже, кажется, сказал что-то…

— Прорыв, — это слово Брунгильда различила. И даже, кажется, поняла, что оно значит. То, что у нее не получится удержаться на краю. Что скорлупа разбита и не только здесь. Что два мира связали, кровью, болью, плотью и силой. И что теперь эта сила застыла, готовая хлынуть на них.

И… и что мир и вправду погибнет.

Не из-за демонов. Из-за слишком самоуверенных людей, которые решили, что у них что-то да получится. Вот ведь…

Бестолочь.

— Закрывай! — крик пробился сквозь рев песчаной бури, что поднималась по-над темной пустыней. И стеклянно поблескивали где-то вдали вершины гор. — Брун…

— Я не могу!

Сила… силы было много. А потом не стало. Она ушла, поглощенная тьмой межмирья, став платой за открытие врат.

А чем платить, чтобы они закрылись?

По спине пополз пот.

— Яр!

— Что?

— Щит ставь!

— Я не умею!

— Научись!