— Нам пора приступать, если мы хотим закончить до заката.

Обречено вздохнув, мы принимаемся за работу, разделившись по участкам.

Время летит довольно медленно. Я то и дело бурчу себе под нос, думая о работниках, что сейчас за место нас небось попевают горячие отвары и нежатся в тепле, а не на улице, под натиском холодного ветра, что ещё больше разгоняет листья по извилистым дорожкам.

Грязные кучки появляются тут и там. А вот листьев нисколько не уменьшается, словно к ним применили заклинание раздвоения и как только сгребёшь одни — сразу же появятся новые.

Глубоко вздохнув, а затем выдохнув я останавливаюсь.

— Мухлюешь, Роуз? — раздаётся позади знакомый голос, и я оборачиваюсь.

Вэйсс в нескольких метрах от меня стоит с огромным чёрным мешком.

— Хочешь зарыть по-тихому труп? — в той же язвительной, ироничной манере отвечаю, вздёрнув подбородок, глядя на него.

Он весело щурится, словно лис, задумавший неладное, а затем выдаёт:

— Скорее спрятать еду, пока ты её не нашла, — отшучивается он, намекая на то, что я слишком много ем.

Но это не правда!

Да. Может быть в детстве я и была склонна к полноте, а мои щеки были куда круглее, из-за чего я частенько комплексовала. Однако сейчас я питаюсь вполне правильно и рационально!

Вот же!

— Ты зашёл на опасную территорию… — сузив глаза, тут же произношу я, вцепившись в метлу.

Его губы растягиваются в дьявольской улыбке.

— О, правда? И, что же ты сделаешь, свинка? Украдёшь мои запасы шоколадок, а затем объешься ими до такого состояния, что мне придётся тащить тебя на себе?

Мои глаза округляются.

Да как он только посмел вспомнить этот случай?! Надавить на самое больное! Ведь я даже толком не помню, как оказалась дома! Все было как в тумане. Перед глазами плавали лишь шоколадки, съеденные мной в тот вечер, а к горлу подкатывала тошнота. Пару раз меня даже едва не вырывало. Ладно. Один раз может быть все же и вырвало…

— Ну все… — до посинения вцепившись в деревянную палку, произношу я, скрипнув зубами. — Тебе не жить, Вэйсс, — угрожающи произношу я, а затем срываюсь на бег.

Сначала он заливается смехом. Но затем, когда видит выражение моего лица и новое, приобретённое мной орудие пыток, то наконец-то смекает что дело дрянь.