Я соглашаюсь и протягиваю ему свою ладонь, которую он тут же сжимает в своей. Ребята следуют нашем примеру. И мы вклиниваемся в небольшой поток танцующих здесь пар.

— Все хорошо?.. — спустя нескольких, долгих, молчаливых минут, спрашивает он, и я киваю, добавив, чтобы не расслаблялся:

— Разве может быть иначе, когда ты убираешь иголки и становишься таким ручным…

Он по-особенному улыбается — с толикой снисхождения, нежности и лукавства. А затем едва слышно произносит:

— Сказала роза с шипами…

Я замираю, вглядываясь в черты его лица. Склоняю голову набок и задумчиво произношу:

— Выходит мы с тобой идеальная пара? Роза никогда не причинит вред тому, у кого тоже есть шипы.

— Ошибаешься, чертёнок, — вдруг произносит он, назвав меня детским прозвищем — тем самым, что я получила еще в нашу первую встречу, когда мы были совсем малютками. — Ведь каждый раз, оказавшись рядом, они причиняют друг другу боль, потому что у них обоих имеются шипы…

Я собираюсь ответить. Но в этот момент кто-то неожиданно толкает меня сзади. Так, что я едва не падаю. Лишь благодаря быстрой реакции упыря остаюсь на своих двоих.

— Осторожнее, — сдержано, но весьма холодно произносит он, глядя на подвыпившего мужчину.

— Это ты мне что ли?..

— Вам, сэр.

— За девкой своей лучше следи! Не умеет танцевать — так нечего и соваться на танцпол.

— Простите? — вздёрнув бровью, недоумевающи произношу я.

— Боги простят, — фыркает он, дыхнув несвежим дыханием, а затем вновь — то ли нарочно, то ли случайно — толкает меня в плечо.

Да что за манеры?!

Вэйсс неожиданно отталкивает меня к себе за спину. Затем резко хватает мужчину за загривку и, развернув к себе, с размаха ударяет его кулаком по лицу.

Мое лицо тем временем вытягивается от ужаса.

Незнакомец же валится на пол, ударившись о стул.

Именно в этот момент в нашу сторону оборачивается парочка других мужчин.