– Найдется ли в вашем театре рубашка моего размера? – спрашивает Дориан. – Я должен вернуться в церковь, чтобы сообщить отцу Виктору, что выбрал для себя невесту. – Он улыбается, отчего мое сердце трепещет.

– Хорошо, – говорит Подаксис, хлопая в ладоши. – Я немного тороплюсь, так что можем мы уже отправить в путь?

Как только мы входим в театр, я понимаю, почему Подаксис так спешил сюда прийти. Надя, в шелковом халате, с выбившимися из-под шпилек для завивки темными волосами, выбегает из-за кулис. Останавливая взгляд на мне, она грозит указательным пальцем.

– Почему ты всегда убегаешь и заставляешь меня волноваться? Ты не знаешь, где Подаксис? Я искала его повсюду. Он нацарапал для меня какую-то странную записку, будто хотел попрощаться, и…

– Прости, Надя, – сдвинув брови, Подаксис делает шаг вперед.

С широко раскрытыми глазами Надя застывает на месте. Она оценивает его с головы до ног, почти так же, как я, когда впервые увидела в этой форме.

– Мне так жаль, – повторяет он. – Я не должен был оставлять эту записку. Я был… напуган. И много чего другого происходило, и я…

Она делает шаг, который, кажется, лишает моего друга дара речи. Затем еще один. И еще. Каждый последующий менее настороженный, чем предыдущий, пока, в конце концов, она не останавливается прямо перед ним. Медленно Надя протягивает руку к его волосам, проводит пальцами по прядям цвета морской пены, с пристальным интересом изучая их. Я чувствую, что мы с Дорианом здесь лишние, но боюсь пошевелиться и разрушить этот волшебный момент. Надя проводит рукой по лицу Подаксиса, затем по изгибу челюсти. Наконец, ее губы изгибаются в улыбке, и она сжимает моего лучшего друга в объятиях.

– Дакс, – шепчет она.

Он крепко обнимает ее, и от увиденного у меня наворачиваются слезы. Он сделал это: сменил форму и признался в своих чувствах. Или, по крайней мере, начал это делать. Полагаю, ему еще есть что сказать, но сомневаюсь, что он хочет делать это при зрителях. Я подталкиваю Дориана, показывая, что нам пора уходить, но, как только мы делаем шаг, Надя и Подаксис отпускают друг друга. Мы замираем, но эти двое не могут оторвать друг от друга глаз. Проходит всего мгновение, прежде чем Подаксис срывается с места и завладевает ее губами. Так же быстро он отстраняется с выражением ужаса на лице.

– Прошу прощения, – говорит он. – Слишком дерзко с моей стороны.

Надя притягивает его к себе за воротник и заглушает его слова очередным поцелуем. Она обвивает руками шею Подаксиса, пока он притягивает ее еще ближе, скользя руками вверх по ее спине. Шпильки для завивки со звоном падают на пол.