— Никто не совершенен, Вика.

— О, правда? — Я не сдерживаю насмешливой ухмылки. Потому что действительно считаю, что этот мужчина может абсолютно всё!

— Правда, — с той же странной ухмылкой, словно передразнивая меня, отвечает он.

Лишь на миг – я теряю нить разговора, заглядывая в бездну его глаз. Правда тут же трясу головой и снова хватаюсь за суть нашего разговора.

— Неужели ты совсем ничего не знаешь об этих хранителях, помимо написанных, скажем так, легенд?

— Ну почему же, — Он облокачивается о мягкую спинку сидения и складывает руки на груди, — знаю.

— И…

— И-и… — протягивает он, и я не выдерживаю:

— Ты издеваешься!?

Он усмехается.

— Твои эмоции – нечто. Однако моими уроками ты пренебрегаешь, как я погляжу, — не сумел в очередной раз не тыкнуть меня в слабое место.

Не успеваю толком возмутиться, выражение его лица становится серьёзным, когда он говорит:

— Могу сказать одно: за столько столетий, ты единственная, увидевшая истинного хранителя.

Я суплюсь и так же облокачиваюсь о спинку, сказав:

— Отлично. Это намного укорачивает список моих вопросов.

Он хмыкает, однако не продолжает, поэтому я говорю, многозначительно выгнув бровь:

— Есть ещё что-то, что мне следует знать?

— Сейчас ты должна быть осторожна, как никогда. Сариус на свободе. А значит расслабляться нельзя.

— Кстати о нём.  — Я щурюсь и задумчиво говорю: — Зачем я ему? Что ему от меня нужно? К чему вся эта охота?

— Видишь ли, — начинает он, и в этот момент его поза из расслабленной, превращается в напряжённую; лицо в очередной раз приобретает суровые, строгие нотки, — суть в том, что Сариус не просто дух. Он тысячелетний дух. Что даёт ему некоторые преимущества. Однако так же накладывает и свои ограничения. И одним из таких ограничений - является способ его возвращения в реальный, скажем так, материальный мир.