— Она тебе не нравится?

— Не совсем. А почему ты сказал «особенно»?

— Она и её подруга, которая поцеловала моего бармена, последние два часа танцевали на барной стойке. Вероятно, мне стоит нанять их для развлечения публики.

— Ха! Уверена, их родителям это очень понравится.

Его глаза сверкнули.

— А ты сама повеселилась?

— Да. Это было великолепно. Ну, почти. Вот если бы Бейя была с нами, это было бы по-настоящему великолепно.

Он вздохнул и замолчал, а мы как раз доехали до развилки на дороге. Посидев в течение пятнадцать минут в мрачной тишине, я покрутила ручку на магнитоле и устроилась поудобнее на всю оставшуюся часть пути. Я, наверное, заснула, потому что очнулась я из-за того, что меня начало трясти из стороны в сторону.

Когда моя голова едва не ударилась о стекло, я схватилась за ручку над головой.

— Ты не шутил, когда говорил о том, что коттедж находится далеко в горах.

Мы ехали по узкой и тёмной дороге, вдоль которой росло такое огромное количество деревьев, что даже свет не проникал сквозь них. Дорога не была ни расчищена, ни присыпана солью, но нашим протекторам удавалось разравнивать снег под собой.

— Мы почти на месте.

Я была рада это слышать, потому что тряска заставила мою волчицу ощетиниться из-за желания встать на твёрдую поверхность. Я заставила её присмиреть. Майлс не был похож на человека, который мог бы обрадоваться нашему существованию. Скорее всего, он был из тех, кто считал нас опасными хищниками и активно выступал за наше истребление.

Между высокими деревьями появилась коричневая точка, которая затем стала больше и превратилась в коттедж, размером с кукольный домик, в котором не могло быть больше одной спальни. Когда мы приблизились к нему, мне показалось, что я заметила, как на одном из окон колыхнулись занавески.

Майлс припарковал машину на узкой дорожке, которая, как будто была небрежно расчищена от снега, а затем вышел из машины. Я отстегнула ремень и тоже выбралась наружу. Мышцы на моей ноге затекли и болели из-за ночной деятельности.

— Раньше мы приезжали сюда ради зимней рыбалки на озере, — он кивнул в сторону огромной стеклянной поверхности озера недалеко от дома. — Однажды, когда мне было восемь лет, я упал в прорубь. Бейя вытащила меня, — он прикрыл глаза от яркого солнца.

— Должно быть, это было страшно.

— Просто ужасно, — он содрогнулся, словно опять провалился под лёд. — И очень холодно.

Я плескалась в мелких горных потоках в волчьем обличье, но не в облике человека. Я опустила глаза на тропинку, так как они заболели от света. Среди больших следов от ботинок, я заметила характерные отпечатки лап. Огромных лап. Я наступила на них, чтобы их огромный размер не заставил бедного Майлса начать волноваться ещё больше.