Или скорее, что она сможет его увидеть.

Дуло ружья выглядывало из-за её плеча и сверкало серебром под ярким солнцем. Жаль, что я не могла схватить его и закинуть куда-нибудь подальше от неё. Стараясь не двигать плечами, я стала ещё усерднее работать руками, чтобы освободить немного пространства там, где его не было.

Камилла начала неспешно рыться в гигантских карманах своей дутой куртки, доходившей ей до колен, и выудила наручники.

— Не то, чтобы я тебе не доверяла… хотя да, я тебе не доверю.

Она встала на одно колено и застегнула один из браслетов у меня на лодыжке. Я почти пнула её другой ногой, но её угроза выстрелить мне в колено не была похожа на блеф. Меня обдавало волнами жара и холода, пока я снова и снова тянула руки в разные стороны.

Когда она застегнула второй браслет, скотч уже спустился до самой широкой части моей руки.

Почти.

Я была почти свободна. Ещё пара секунд… Моя рука высвободилась! Я ударила кулаком ей в лицо, в то самое место, где нижняя челюсть соединялась с верхней. Её лицо резко дёрнулось в сторону, но почему-то… почему-то мой удар не опрокинул её.

Найл заставлял меня практиковать этот приём много раз. Он клятвенно уверял меня, что хороший удар в челюсть может быть таким же мощным, как и удар между ног.

Почему удар не сработал? Может быть, я ударила недостаточно сильно?

Камилла отпрянула, сняла с себя ружьё и направила дуло на меня.

— Я же сказала, не вздумай чего-нибудь выкинуть. И что ты делаешь? Ты пытаешься что-то выкинуть. Теперь выбирай, без какой части тела ты готова жить? Может, без рук? Они ведь нужны тебе для твоего художественного творчества?

Побледнев, я спрятала руки за спиной. Они дрожали. Я вся дрожала.

— Доставай свои руки.

— Я больше ничего не сделаю. Клянусь.

— Доставай свои чёртовы руки из-за спины.

— Если ты отстрелишь мне руки, ты больше не сможешь меня связать.

— Если я их отстрелю, мне не придётся тебя связывать. То есть твои руки, Никки.

— Тебе нужны мои руки? Ты получишь их только через мой труп. Как только ты это сделаешь, Лиам почувствует, что я мертва, и не придёт.

Её ноздри начали раздуваться.