— Пошла вон. Потом еще позову, — зевнул огромный бородатый мужик, поднявшийся с кучи вонючих засаленных шкур и цепляя на бедра другую, ни чем не отличающуюся от валявшихся, — скажешь Манге, что я дам мяса. Потом, когда на охоту схожу. Пока это возьми, — он пнул в сторону женщины, что то довольно вонючее, завернутое в листья и снова зевнул, — ну чего смотришь? Пошла вон, я сказал.

Решив не испытывать судьбу — то, что с психами не спорят, Софья еще по фильмам помнила, да и в институте в нескольких лекциях по безопасности рассказывали, а потому подхватила вонючий дар и медленно бочком попятилась к выходу.

Мужчина только хмыкнул, довольно оскалившись, и глядя на то как аккуратно отступает женщина, а потом спокойно улегся на подстилки, заложив руки за голову.

Софья Николаевна же, откинув висящую на входе шкуру, выскочила из хижины, сделав с десяток шагов на автомате и замерла, пораженно глядя на снующих тут и там лохматых людей в шкурах.

Зрелище было не для слабонервных. Конечно, там, в хижине, она уже видела не опрятного и вонючего мужика, но тот воспринимался как то отстраненно — быстрее как сон или морок, хоть и закончившийся настоящим изнасилованием, но здесь… не могут же они все участвовать в этом фарсе? Или могут?

Софья еще раз огляделась затравленно, опустила глаза вниз и чуть не взвизгнула, уставившись на тонкие, покрытые синяками руки, держащие вонючий подарок.

— Я схожу с ума, — прошептала женщина, просто, что бы сказать хоть что то и тут же выронив сверток, зажала рот тонкой рукой.

Голос. Он оказался довольно писклявым, с нотками неуверенности и вообще какой-то детский.

— Я сплю, — снова выдохнула Софья Николаевна, прислушиваясь к интонации и звукам, потом оторвала руки ото рта, покрутила их перед глазами, внимательно рассматривая тонкие, почти прозрачные пальцы с обломанными грязными ногтями и переведя взгляд ниже судорожно вздохнула.

Нет, то что она в теле ребенка, было понятно по рукам, но вот дальше… глядя на плоскую грудь, еле прикрытую куском грязной шкуры, выступающие ребра и тонкие, как палочки длинные ноги с выступающими, словно узловатыми коленками, становилось даже как то страшно.

— Жертва Бухенвальда, блин, — фыркнула она злобно и пощупала выпирающие косточки нового тела, — меня, что совсем не кормили?

Она задумчиво и уже по-новому оглядела хижины вокруг, людей суетившихся рядом с кострами и поморщилась, ощущая как чужая сперма, пощипывая поврежденную кожу, стекает по ногам.

— Однозначно порвал, козел бородатый, — поджала прокушенную губу женщина, заметив, как белесая жидкость с кровью вперемешку медленно подбирается к коленкам. Ну и что теперь делать? Куда идти? А помыться где? Не на глазах же у этих дикарей в порядок себя приводить….